В этих условиях смерть, которая пришла к Жданову 31 августа 1948 г., если даже она была совершенно естественной, сыграла роль избавительницы. В том, что его ждала тяжелая расправа, сомневаться не приходится: мы знаем, какая судьба постигла всех его ближайших помощников и по работе в секретариате ЦК ВКП(б), и по работе в Коминтерне — Коминформе. Заметка «Правды» о похоронах Жданова сообщала, что на поезде, который привез тело Жданова в Москву (он умер на даче под Москвой), прибыли члены семьи Жданова и два представителя ЦК партии — член Политбюро Вознесенский и секретарь ЦК А. А. Кузнецов. Оба они бесследно исчезли в ближайшие после смерти Жданова месяцы. Репрессирован был также Мануильский, ближайший сотрудник Жданова по Коминтерну предвоенных лет, посланник, повезший в Америку распоряжение Жданова о восстановлении официальной компартии Америки. Исчез и Лозовский, также близкий сотрудник Жданова.
После смерти Жданова состоялось фактически еще только одно совещание Коминформа — в ноябре 1949 года в Венгрии — и это совещание посвящено было обличениям Тито и разговорам о борьбе за мир. Одновременно началась жестокая чистка иностранных компартий, чистка, сопровождаемая процессами и расстрелами. Болгария, Чехословакия, Венгрия, Польша, Румыния, Албания — всюду в этих странах уничтожены все деятели компартий, которые так или иначе выявляли свои симпатии к Жданову или его политике, все, кто так или иначе связали свои имена с попытками отстоять независимость местных компартий. Центр военно-политической агрессии Маленков перенес на Восток. Блокаду Берлина, которую начал Жданов и которая едва не довела до войны на Западе, Маленков продолжал некоторое время исключительно для отвода глаз, с осени 1948 г. перенеся внимание на Китай и бросая туда огромные средства и силы. Именно там и была одержана грандиозная победа: в Китае победила коммунистическая революция.
Не менее важные перемены произвел Маленков на фронтах внутренней политики. В чистках Жданова основным была борьба против восхваления прошлого, с одной стороны, и против преклонения перед буржуазной культурой Запада, с другой. С большой осторожностью, стараясь точно дозировать, он настаивал на необходимости вернуться к старым коммунистическим критериям 1930-х гг. Чистки Маленкова, которые начались с марта 1949 г. крестовым походом против «космополитов», с самого начала содержали в себе элементы критического отрицания Запада вообще. За этим на идеологическом фронте с конца 1949 г. последовала полоса массовых чисток партийного и советского аппарата. По своим размерам они, по-видимому, превосходили чистки 1936–1938 гг., но были более организованны и систематичны, и в то же время не сопровождались такими массовыми расправами, как в годы «ежовщины». Фактически в эти годы было сменено все партийное руководство.
Документы
I Германия и русские революционеры в годы первой мировой войны
Взаимоотношения между большевистской партией и кайзеровским правительством в годы мировой войны долгое время оставались для историков загадкой. Сенсацией разносились по миру отрывочные сведения о том, что германское правительство, заинтересованное в скорейшем ослаблении Российской империи и выходе последней из войны, нашло выгодным для себя финансирование русских социалистических партий, стоявших за поражение России в войне и ведших усиленную пораженческую пропаганду. И лишь во второй половине 1950-х гг. в распоряжение историков были переданы документы, позволяющие более глубоко и внимательно изучить ставший уже легендой вопрос о немецких деньгах и «пломбированном вагоне», в котором вернулась в Россию группа большевиков во главе с Лениным.
В числе сборников таких документов следует прежде всего назвать подготовленное 3. Земаном английское издание «Германия и революция в России 1915–1918. Документы из архивов германского министерства иностранных дел» (Лондон, 1958) и вышедший в 1957 г. на немецком языке сборник документов под ред. В. Хальвега «Возвращение Ленина в Россию в 1917 году» (выпущен на русском в издательстве «Международные отношения», Москва, 1990).
Нужно отметить, что эти публикации, с очевидностью указывавшие на связь с германским правительством таких известных революционеров, как швейцарский социал-демократ Карл Моор (Байер), русско-румынско-болгарский социалист X. Раковский, эсеры Цивин (Вейс) и Рубакин, вызвали настоящий переполох среди еще живших революционеров. И неудивительно, что документы этих сборников, равно как и новые, еще не изданные документы Германского МИДа, начал собирать в своем архиве Николаевский после 1957 г.