– Всё это понятно, но почему она не поехала в Париж?
– Наверное, именно поэтому. Если бы за неё постоянно платили Алехандра и её мать – я, как ты знаешь, пока этого сделать не в состоянии – то бедная Пачита постоянно чувствовала бы себя в зависимом положении. Тем более, что она же не может повсюду таскаться с Алехандрой, которой хочется побыть и с тобой и с родителями.
– Да, это так, – согласился Фернандо. – Я и сам пока во многом завишу от дяди, поскольку бабушка просто не успела упомянуть меня в своём завещании. А, кстати, кто оплатил твой билет?
– Не у одного тебя есть богатые родственники, – шутливо отмахнулся Рикардо. – Смотри, Алехандра уже возвращается, и не одна, а с матерью.
Действительно, Мария Алехандра приехав в аэропорт Орли, тут же устремилась в зал ожидания и столкнулась с дочерью, которая уже успела поговорить с Себастьяном. Они порывисто расцеловались и теперь с сияющими лицами подходили к ребятам.
– Привет, Фернандо, – сказала Мария Алехандра, пожимая его руку. – О, Рикардо, не ожидала тебя увидеть!
– Не только вы, но и Париж тоже этого не ожидал, – дурашливо заметил тот, нагибаясь за чемоданами. – Ну что, мы идём?
– Да, да, конечно, забирайте все свои вещи и следуйте за нами, – улыбнулась Мария Алехандра, обнимая за плечи дочь. – А если вам будет тяжело, то можем взять носильщиков.
– Спасибо, – пыхтя от тяжести чемоданов, заметил Рикардо, – но я бы сам предпочёл получить чаевые.
Все четверо вышли из здания аэровокзала, и подошли к такси, на котором Мария Алехандра приехала из Парижа. После того, как все разместились, она сказала адрес, и машина сорвалась с места.
– Но, мама, – удивлённо заметила Алехандра, – ты писала мне, что живёшь с папой в пансионе, а сейчас назвала адрес какой-то гостиницы?
Та слегка смутилась, потому что не умела и не любила лгать.
– Понимаешь, девочка, в этом пансионе больше нет свободных комнат; да, кроме того, мы с Себастьяном тоже решили переехать в гостиницу. Так что будет лучше, если мы будем жить все вместе, не так ли?
Она ещё ничего не придумала, а потому и не знала, как сказать дочери о необходимости скорейшего отъезда. «Съездим с ней завтра в Версаль, а там видно будет», – подумала она про себя.
Громадный по площади трёхэтажный дворец, сделанный из коричневато-розового мрамора с позолотой, покрывавшей также и все дворцовые решётки, произвёл на обеих ошеломляющее впечатление. Сфотографировав дочь на фоне конной статуи Людовика XIV – а бронзовый король в плаще и шляпе с пышным плюмажем сидел на лошади, вытягивая вперёд руку – Мария Алехандра повела её в великолепный парк с его знаменитыми мраморными фонтанами и статуями, всю центральную часть которого занимал зелёный, тщательно подстриженный газон, простиравшийся вплоть до самого канала. Подстрижены были и деревья по обе стороны прямых аллей, заканчивавшихся обязательными боскетами – уютными зелёными залами со скульптурами и фонтанами. Особенно понравился Алехандре боскет, окружённый розовой колоннадой, по уступам которой, выложенным раковинами, струились каскады воды, а вокруг находились статуи, аллегорически изображавшие времена года.
– Нет, мама, это просто сказка, – не выдержала она, – в это невозможно поверить!
– Во что ты не можешь поверить? – спросила Мария Алехандра, радуясь восторгу дочери.
– В то, что я нахожусь здесь и всё это вижу своими глазами.
– Если мы останемся здесь до самого вечера, то ты увидишь ещё более великолепное зрелище.
– Но ведь мы останемся, правда?
Мария Алехандра подумала о Себастьяне и неопределённо пожала плечами. Они так и не успели ещё переехать в ту гостиницу, где в отдельном номере остановилась дочь, а другой номер сняли Фернандо и Рикардо.
– Может быть, не стоит возвращаться домой так поздно, ведь до Парижа почти двадцать километров…
– Ну, мама, это расстояние можно проехать за пять минут!
– Давай я пока сфотографирую тебя на фоне фонтана Латоны, матери бога Аполлона, а потом пойдём обедать и всё решим.
Однако, прежде чем отправиться обедать, Алехандра всё же затащила мать во дворец и они почти три часа гуляли по его огромным залам, не уставая удивляться поистине королевскому великолепию. Небольшой ресторанчик на площади перед дворцом, расположенный на первом этаже старинного здания семнадцатого века, был забит многочисленными туристами, говорившими на самых разных языках, и им бы пришлось искать другое место, если бы их не пригласил за свой столик красивый, элегантный и загорелый мужчина лет тридцати, одетый в белоснежный костюм и ярко-голубую сорочку. Он свободно говорил по-испански и тут же представился: