– А я и не говорю, что это слониха парижская, – едва сдерживаясь от смеха, ответил он, – просто она, как и мы, приехала сюда из Колумбии.
– Теперь я уже ничего не понимаю…
– Тут нечего понимать, лучше взгляни вон на ту даму, в белых брюках и белой шляпе, которая стоит неподалёку от вольера…
– Мече!
– Она самая. Ну, куда ты? – Себастьян удержал Марию Алехандру, которая уже было, рванулась вперёд. – Увидев тебя, она, наверняка, грохнется в обморок и нам придётся объясняться с полицией. Ты забыла о том, что она уехала за границу сразу после своего освобождения из тюрьмы, а потому и не знает об аресте Кати?
– Вот я и хочу ей об этом рассказать, оправдаться перед ней…
– Тебе не в чем перед ней оправдываться, – решительно заявил Себастьян, – это всё подстроила Кати и именно она сделала так, что все подозрения пали на Мече. Ты здесь совершенно не причём, наоборот, это она перед тобой виновата, поскольку обвинила тебя в убийстве моей матери.
– Ох, Себастьян, ну пожалуйста, оставь, – попросила его Мария Алехандра, осторожно высвобождая локоть. – Я обязательно должна с ней поговорить.
– Ну, тогда дай хоть я пойду к ней первым, потому что, увидев меня, она не так испугается.
Мария Алехандра на минуту задумалась и тут вдруг Мече, бросив слонихе остаток булки, повернулась к ним лицом и увидела обоих. Даже издали было заметно, каким ужасом исказилось её лицо. Она мгновенно повернулась и пошла прочь, испуганно озираясь на ходу. Себастьян не успел остановить жену, потому что Мария Алехандра тут же сорвалась с места и бросилась вдогонку за Мече, которая, заметив, что её преследуют, попыталась было побежать. Однако, не пробежав и пяти метров, она вынуждена была остановиться, и, тяжело пыхтя, беспомощно смотрела на приближающуюся Марию Алехандру.
– Уйди от меня, убийца! – дрожащим голосом произнесла она, выставив вперёд свой летний зонтик.
– Послушайте, Мече, нам надо поговорить…
– Пусть с тобой разговаривает полиция!
– Но, выслушайте же, меня, вы же, ничего не знаете!
– Я уже достаточно знаю о твоих старых преступлениях и меня не интересуют новые!
– Преступление совершила Кати, и она сейчас находится в тюрьме… – проговорив эту фразу, Мария Алехандра надеялась, что Мече хоть немного успокоится, однако её слова произвели обратный эффект. Услышав о судьбе Кати, Мече испугалась ещё больше и побагровела так, словно её вот-вот хватит апоплексический удар.
– Значит, вместо меня ты засадила в тюрьму другую невинную женщину, совратив при этом её мужа!
– Да никого я не засаживала и не совращала! – уже не на шутку рассердилась Мария Алехандра. – Как вам не стыдно нести такую чушь! Если хотите, я позову Себастьяна, и он вам всё расскажет…
– Не надо мне ничего рассказывать, разве я не вижу, что вы с ним заодно? Не приближайся, – вскрикнула она, заметив, что Мария Алехандра чуть подалась вперёд, – иначе я позову полицию. Стой там, где стоишь и не вздумай меня преследовать. Нет, вам не удастся меня взять голыми руками, я вам ещё покажу! Ах, бедняжка Дебора, знала бы она у себя в раю, что её отравительница расхаживает по Парижу под руку с её несчастным сыном! – С этими словами она поспешно удалилась, едва не опрокинув по дороге тележку с мороженым.
– Ну, что я тебе говорил? – спросил Себастьян, подходя сзади и кладя руку на плечо жены. – Не лучше ли было оставить её в покое?
– Но, Себастьян, – чуть не плача воскликнула Мария Алехандра, поворачиваясь к нему лицом, – я не могу жить спокойно, если знаю, что хоть один человек считает меня виновным в том преступлении, которое я не совершала!
– Главное, чтобы этот человек не был полицейским, – невозмутимо заметил он, целуя расстроенную жену, и они, не торопясь, пошли к выходу.
Прошло уже шесть недель, и Мария Алехандра настолько освоилась с Парижем и французским языком, что теперь могла ходить по магазинам одна, оставляя Себастьяна или валяться на диване в пансионе мадам Буве, или сидеть в близлежащем кафе за бокалом лёгкого вина и газетой. За прошедшие недели этот чудный город наполнил их таким количеством ярких и разнообразных впечатлений, что они уже почти не вспоминали о прошлом и переживали самый спокойный и безмятежный период своей, ещё достаточно короткой семейной жизни. И даже повторная регистрация их брака – по французским законам в одной из парижских префектур – не слишком взволновала обоих, хотя Алехандра, узнав об этом из телефонного звонка, прислала торжественную поздравительную телеграмму.
В тот день Мария Алехандра отправилась гулять одна. Выпив чашечку кофе в кафе «Марго», она прошла по улице Бонапарта, свернула на улицу Гинемэ и зашла в большой обувной магазин. Ей так понравились чёрные изящные туфли – последний писк переменчивой парижской моды, что она их тут же купила. Продавщица уложила туфли в коробку, вложила её в фирменный пакет и с любезной улыбкой передала Марии Алехандре. Та улыбнулась в ответ, перекинула через плечо сумку, взяла пакет и вышла на улицу.