— Не надо, — болезненно поморщился Эстевес, — я столько раз тебя просил не трогать эту тему.
— Извини, я забыла.
— Ты знаешь, — продолжал он, легким кивком головы приняв ее извинение, — я всегда любил власть и всегда к ней стремился… думаю, что именно это и притягивает тебя ко мне. Но вот сегодня я вдруг почувствовал, что иногда эта власть заставляет чувствовать себя таким одиноким…
Перла спокойно подошла к Самуэлю и, сев ему на колени, поцеловала в голову.
— Король всегда чувствует себя одиноким… и только королева способна помочь ему в этом.
Она ожидала, что он, как обычно, обнимет ее и начнет раздевать, но вместо этого Эстевес вдруг хмуро спихнул ее со своих колен и поднялся.
— Куда ты? — метнулась к нему Перла. — Самуэль, не уходи, прошу тебя.
Но он как-то пьяно покачал головой.
— Извини, Перла, но я должен уйти, и я ухожу, ухожу…
— Искать свою жену? — уже в спину ему злобно спросила она. — Ведь ты идешь искать ее, я угадала?..
Ответом ей послужил лишь звук закрываемой входной двери.
Хоакин Монкада все-таки дождался своего часа! В тот самый миг, когда он столкнулся с пьяной Дельфиной в пустом холле гостиницы и она вдруг упала без сознания в его объятия, он понял это и дальше действовал уже почти автоматически. Принеся Дельфину в свой номер, он уложил ее на диван, раздел и, осторожно прикрыв покрывалом, стал ждать, когда она очнется. Сидя в кресле напротив, он с нежностью рассматривал лицо Дельфины и думал о том, как она отреагирует, когда обнаружит, где оказалась. Не таким представлял он себе их первое любовное свидание, но все равно надо ценить милости Фортуны, особенно когда она вздумает неожиданно расщедриться.
— Где я? — слегка пошевелившись, удивленно спросила Дельфина.
— В моей постели, — мгновенно оказавшись возле нее, сказал Монкада. — Вы упали в обморок… прямо мне на руки… Я видел, как вам плохо, и принес вас сюда.
— А кто меня раздел?
— В этом номере кроме нас никого нет.
— Ну надо же, — прищурилась Дельфина, слегка привставая на локте и придерживая на груди покрывало, — это что — прелюдия к еще одной из услуг, которые ты оказываешь хозяину?
— Нет, — покачал головой Монкада, — я сделал это не задумываясь.
— Странно… Хоакин Монкада способен сделать что-то не задумываясь? Значит, кое-что человеческое тебе тоже не чуждо?
— Разумеется. И я даже способен видеть и чувствовать то, чего не могут видеть и чувствовать другие.
— Ну а чего же не вижу, например, я?
— Собственного одиночества.
— Какая чушь! Я прекрасно сознаю, что я самый одинокий человек на свете… что ты делаешь?.. почему ты дрожишь?.. никто в жизни не целовал меня с такой нежностью… Я ненавижу тебя, потому что ты точная копия Самуэля… отпусти меня… впрочем… не надо…
— Ты слышишь море? Всегда, когда я мечтал о тебе, то почему-то представлял именно его. Ты даже представить себе не можешь, как долго я о тебе мечтал и что я для этого делал… И эту мою тайну, тайну многих лет моей жизни, никто и никогда не узнает…
Раздался стук в дверь, и они мгновенно отпрянули друг от друга, обменявшись испуганными взглядами.
— Хоакин, открой, пожалуйста, это — я, — приглушенно раздался из коридора голос Эстевеса. — Хоакин, ты меня слышишь?
— Да, да, одну минутку, сенатор, — отозвался Монкада, спрыгивая с кровати и знаками показывая Дельфине, чтобы она скрылась в спальне. Быстро перенеся туда ее вещи, разбросанные по разным углам гостиной, Монкада накинул халат и открыл дверь пьяному и несчастному шефу.
— Я с ума схожу, Монкада, — заговорил Эстевес, проходя мимо него и взволнованно расхаживая по гостиной. — Я повсюду искал Дельфину, но ее нигде нет!
— А не могла она выйти из отеля?
— Это-то меня и волнует. Она была пьяна и не контролировала свое поведение, а в таком состоянии с ней Бог знает что может произойти. У тебя есть виски?
— Да, сенатор, минутку.
Пока Эстевес пил и, захлебываясь словами, рассказывал молчаливому Монкаде, как он сходит с ума от любви к своей жене; как раскаивается от того, что не умеет вовремя понять ее настроений и желаний; как он хочет добиться ее ласк, отсутствие которых толкает его в объятия других женщин — той же Перлы, например, — Дельфина, стоя почти обнаженной за дверью спальни, слушала излияния мужа и все больше мрачнела.
Выговорившись до конца, Эстевес поблагодарил Монкаду за терпение и, тяжело ступая, отправился в тот двойной номер, что они занимали вместе с Дельфиной. Однако, когда он открыл дверь, то замер на месте, не в силах прийти в себя от изумления. В комнате царила непонятно как сюда попавшая Перла, устроившая дикий погром. С помощью ножниц она перерезала и перепортила все вещи Дельфины, разбросав кусочки по всем углам комнаты в виде конфетти. При виде Эстевеса она воинственно потрясла ножницами, и он понял, что она тоже пьяна.