Ошеломленный Эстевес так и не успел вставить ни единого слова, как оказался в коридоре, и перед ним с треском захлопнулась дверь. Осознав, в каком он виде — босой, в одних брюках и незастегнутой рубашке, Эстевес пришел в ужас и осторожно, стараясь не попадаться на глаза горничным, стал пробираться в номер Монкады. Однако на его лихорадочный стук никто не отвечал, и ему пришлось еще полчаса прятаться в холле, пока в коридоре не появился Монкада, который, опасаясь последствий одержанной его возлюбленной победы, отправился вниз, посмотреть, что стало с Перлой.
Он обошел здание гостиницы и появился на берегу моря как раз в тот момент, когда из воды, пошатываясь, выходила Перла, похожая на потерпевшую кораблекрушение.
— Ага, ты уже здесь, подхалим несчастный, — хрипло сказала она, заметив Монкаду. — Какого дьявола тебе от меня надо?
— Я пришел сказать, чтобы ты заткнулась и немедленно убралась в свой номер, — хладнокровно отвечал Монкада.
— Ну уж нет, я сейчас опять поднимусь наверх и выцарапаю глаза этой негодяйке…
Монкада схватил ее за локоть и встряхнул.
— Никуда ты не пойдешь. Я не позволю тебе устраивать еще один скандал. Попробуй только не подчиниться, и я приму свои меры.
— Какие еще меры? Ты мне угрожаешь?
— У меня есть множество фотографий на которых и ты и твои партнеры запечатлены в самых интересных позах. Не хочешь взглянуть?
— А что мне смотреть на этих негодяев, тем более что ты хуже всех, — отозвалась Перла, но заметно присмирела.
На следующий день она улетела с острова первым же самолетом. В салоне самолета она столкнулась с Эстевесом, который теперь, при дневном освещении, мог вволю полюбоваться на то, что сделала его жена с его любовницей. Дельфина же осталась в гостинице, решив настойчиво дожидаться Себастьяна.
На сей раз ей повезло. Спустившись после обеда в холл, она сразу же наткнулась на своего возлюбленного, только что вернувшегося с острова Провидения. Отправив Марию Алехандру в номер, Себастьян задержался перед стойкой администратора, чтобы заранее оформить обратные авиабилеты. И тут перед ним возникла Дельфина, одним своим появлением моментально испортившая его настроение.
— Что ты здесь делаешь? — недовольно поинтересовался он, с удивлением смотря на ее исцарапанное лицо.
— И ты еще спрашиваешь, что я здесь делаю? — отозвалась она. — Жду тебя, разумеется.
Они отошли в сторону и сели в кресла, расположенные под небольшой пальмой.
— А как ты узнала, что я здесь?
— Ты издеваешься, Себастьян? В твоем письме четко говорилось…
— В каком письме? О чем ты говоришь? — устало простонал Себастьян.
— Да в твоем письме, которое ты оставил для меня у Гертрудис.
— Какая чушь! Я приехал сюда, чтобы стать мужем любимой женщины, твоей сестры, и никогда бы не стал писать тебе никаких писем.
— Но вот же оно, — растерянно прошептала Дельфина, готовая расплакаться. Но Себастьян даже не стал на него смотреть.
— Пора бы тебе уже стать взрослой женщиной, а не поддаваться на детские розыгрыши. А теперь извини, — и он встал с места, — но меня ждет жена. Здесь было так чудесно, — не удержался и добавил Себастьян, — пока не приехала ты…
Он поднялся в свой номер и в коридоре столкнулся с Марией Алехандрой, спешившей ему навстречу. По одному ее виду он понял, что счастливая полоса в его жизни кончилась и теперь начинаются неприятности.
— Себастьян… случилось большое несчастье. Оказывается, пока нас не было, тебе звонил Мартин и просил передать, что донью Дебору разбил паралич. Нам надо немедленно вернуться в Боготу.
— Извините, отец Фортунато, но у меня мало времени, — говорил Фернандо, стоя перед священником и видя, что тот никак не решается сказать ему то, ради чего пригласил его приехать в монастырь. — При все моем уважении к вам, если вы выполняете просьбу родителей Алехандры…
— Нет, нет. — Отец Фортунато был крайне недоволен тем, что Эулалия стала поручать ему самые неприятные и деликатные дела. Его природная застенчивость не позволяла ему свободно изложить самую суть проблемы этому симпатичному юноше, потому, разными обходными путями, он старался подготовить Фернандо до тех пор, пока тот не стал терять терпение. — Приготовься к тому, сын мой, что ты услышишь нечто необычное, что в корне изменит всю твою жизнь. Твоя возлюбленная Алехандра… не является дочерью сенатора Эстевеса.