— Ну иди, поцелуй меня скорее, проказница! — Такими словами встретил ее отец, когда она, вытерев слезы и приведя себя в порядок, вернулась домой. — Я тебя жду уже несколько часов. Но почему у тебя заплаканные глаза? Только не говори мне, что это из-за уроков английского.
— А где мама?
Эстевес помрачнел.
— Вот о твоей маме я бы и хотел с тобой поговорить. Дело в том, что на Сан-Андресе у нас вышла крупная размолвка, так что теперь я нуждаюсь в твоей помощи.
— Но чем же я могу помочь?
— Понимаешь, Алехандра, я очень люблю твою мать, хотя, по-моему, любовь — это такой призрак, который насмехается над здравым смыслом. Дельфина хочет со мной развестись, поэтому, когда она появится дома, постарайся дать ей понять, что ты ее любишь, нуждаешься в ней… короче, что ее место здесь, в нашем доме. Я не хочу ее терять, ты меня понимаешь?
«Еще бы я сейчас этого не понимала!» — подумала про себя Алехандра, а вслух сказала:
— Конечно, папа, ты можешь на меня рассчитывать.
В ту удивительную ночь, когда над лагуной взошла покровительница всех влюбленных — изумрудная луна, Камило и Анна Мария сидели на необитаемом острове у костра и обменивались многозначительными взглядами. Сама упоительная атмосфера этой тропической ночи, вливаясь в легкие вместе с влажным морским воздухом, волновала кровь и будоражила воображение. При красноватом трепещущем свете костра Анна Мария была удивительно хороша собой — ее пухлые губы казались теперь темно-вишневыми, в глазах мерцал загадочный огонь, а все движения исполнились великолепной тропической неги.
Камило не успел даже подумать или удивиться этому, как вдруг они оказались рядом и он ощутил изумительное прикосновение ее нежных губ. Его руки плавно скользнули по ее гибкой спине, расстегнув застежку купальника, который она сама, грациозно встряхнув руками, сбросила на песок. У Анны Марии была великолепная грудь, самой идеальной формы, и Камило с упоением прижался к ней губами, когда девушка томно откинулась на спину…
Сначала Анна Мария просто не поняла, в чем дело, и лишь почувствовала какое-то странное напряжение, вибрирующими волнами исходившее от Камило. Она открыла глаза и в ужасе вскрикнула — в склонившемся над ней лице не было ничего человеческого! Тот, кто всего минуту назад был таким нежным и обходительным, теперь смотрел на нее безумно-страдальческим взглядом и злобно оскаливался. В тот момент, когда он занес над ней свою руку, больше похожую на когтистую лапу чудовищного монстра и попытался вцепиться ей в горло, Анна Мария пронзительно вскрикнула и, проворно увернувшись, перекатилась на живот и вскочила на ноги.
— Камило, что с тобой? — вскричала она, видя, как медленно и страшно он встает вслед за ней. — Опомнись, умоляю тебя!
Вздрогнув от ее крика, он на какой-то миг оцепенел, а затем закачался и поднес руки к голове:
— О, Боже, я теряю контроль над собой! Помоги мне, прошу тебя!
Только теперь в его глазах блеснуло что-то человеческое, потому что уже в следующую минуту он проворно бросился на Анну Марию. Она сумела отпрыгнуть в сторону и подобрать большую суковатую палку, валявшуюся вблизи костра. Словно восставший из гроба вампир, он шел на нее, покачиваясь и выставив вперед руки с крючковато сжатыми пальцами.
— Он одержим дьяволом! — пробормотала Анна Мария и, через секунду закричала от боли, почувствовав, как его правая рука со страшной силой вцепилась в ее обнаженную грудь. Она изо всех сил ударила его палкой в левый висок, и Камило упал на землю, но тут же его тело стало извиваться в конвульсиях. Анна Мария подхватила с песка свой купальник, но Камило ухитрился схватить ее за щиколотку, и она со всего размаха упала на землю.
— Отпусти, мне больно! О, Господи, да что же это!
Выражение его глаз напоминало ей выражение глаз гигантского паука, подкрадывающегося к своей добыче. Когда он привставал с земли, чтобы вновь наброситься на нее, она изо всех сил толкнула его ногой, вскочила и помчалась к лодке.
— О, пресвятая дева Мария, — только бы она завелась!
Она судорожно возилась с мотором, когда на берегу, озаряемый светом костра, вновь появился Камило, шагая странной, раскачивающейся походкой, будто бы его действиями руководил кто-то другой. Он вошел в воду и стал приближаться к лодке, смотря и словно бы не видя испуганную девушку. Он уже был совсем рядом и протянул руку, чтобы вцепиться в борт лодки, как вдруг произошло чудо — мотор взревел, лодка дернулась и устремилась к выходу из лагуны. Анна Мария лихорадочно перекрестилась и еще успела увидеть, как Камило вышел на берег, испустил страшный вопль, заставивший ее содрогнуться, затем упал на песок и замер.