Пациентка лежала на каталке посреди реанимационной палаты, окруженная капельницами. Волосы закрывали половину ее лица. Одна ее рука свесилась с каталки и Мартин увидел забинтованное запястье.
— Так значит она решила свести счеты с жизнью… покачал головой Мартин, подходя к больной.
— Да, такая красивая женщина!.. И так ее жаль! — совсем не по-деловому прокомментировала медсестра.
Мартин отвел в сторону прядь волос, упавшую на лицо женщины, но узнал ее не сразу.
— О! Так ведь это супруга сенатора Эстевеса… — с удивлением произнес он.
В этот момент зеленый лучик, скакавший по монитору электрокардиографа, вдруг вытянулся в прямую линию.
— Остановка сердца!.. — сказала медсестра, с тревогой глядя на Мартина.
— Быстро! Дефибрилятор! — отрывисто бросил Мартин медсестре и, обернувшись к санитару, крикнул: — А ты что стоишь? Помоги мне переложить ее на пол!
…Когда Самуэль и Монкада, запыхавшись от бега, почти одновременно ворвались в помещение, отделенное от реанимационной палаты стеклянной стеной, Мартин делал Дельфине искусственное дыхание и непрямой массаж сердца. От этой картины у Самуэля потемнело в глазах и он схватился за сердце:
— О, нет! Боже! Она умерла! Это я ее убил! Я убил! — закричал он в отчаянии, чувствуя как земля уходит у него из-под ног. Монкада подхватил его под руку и усадил на топчан у стены. Люди в белых халатах за стеклянной стеной не обратили на них внимания, занятые тяжелым делом спасения человеческой жизни. Только что вернулась медсестра, везя за собой на каталке дефибрилятор. Пока она подсоединяла аппарат к сети, Мартин приложил концы дефибрилятора к грудной клетке Дельфины.
— Все отошли! — скомандовал он. — Ток!
Самуэль с ужасом увидел, как тело его жены дернулось, когда через него пропускали ток.
— Ну же, ну! — проговорил Мартин. — У нас совсем не остается времени!
Но сердце Дельфины молчало.
— Инсулин в сердце! — распорядился Мартин. Сестра подала ему шприц с длинной изогнутой иглой. Мартин сделал укол. — Отойдите все! Ток!.. Наконец-то!.. Ну, все!
Мартин удовлетворенно улыбнулся. Медсестра вытерла салфеткой крупные капли пота со лба. Мартин отошел от больной, давая возможность санитарам опять переложить Дельфину на каталку, и тут заметил за стеклом Самуэля и Монкаду. Самуэль перехватил его взгляд и благодарно улыбнулся в ответ. С лица Монкады не сходило напряжение. Он смотрел только на Дельфину и видел только ее одну.
В гостиной Перлы громко тикали часы. Перла, пытаясь успокоиться, ходила по комнате. «Попытка самоубийства? Как бы не так! Хорошо разыгранный спектакль! У-у, гадюка!.. Ну, что, Перла, во сколько тебе обойдется стать первой дамой страны? Неужели ты позволишь, чтобы в последний момент эта змея вырвала твою победу у тебя из рук?» — Перла задумалась. Бездействие было противно ее активной натуре. Она сняла трубку и набрала номер радиотелефона в машине Самуэля.
— Это ты, Маргарите? — спросила Перла.
— Да, я вас слушаю, Перла, — отозвался шофер. — Только не зовите меня Маргарите. Я — Наполеон, запомните.
— Как тебе будет угодно. Расскажи, как там идут дела?
— Не знаю. Сенатор и дон Монкада в больнице, а я здесь, жду их в машине, — сказал Наполеон.
— Самуэль был очень расстроен?
— Разумеется… Еще бы! — Наполеон замялся. — Я понимаю, почему вы меня об этом спрашиваете, не такой уж я дурак… У сенатора жена при смерти. Конечно, он расстроен. Даже у меня поджилки трясутся.
— Да, конечно… Бедняжка Дельфина! Да поможет ей бог! — притворно посочувствовала Перла. — Да, кстати, Наполеон, сенатор так спешно уехал, что я даже не успела спросить его… Так, на всякий случай… В какой больнице его жена?
…В приемном отделении больницы Перла осведомилась у дежурной медсестры о состоянии Дельфины.
— Сеньора Дельфина Эстевес? — переспросила сестра, перелистывая регистрационную книгу. — А-а-а, вот! Ее только что перевели из реанимационного отделения в палату интенсивной терапии.
— Огромное спасибо! Скажите, ее жизнь вне опасности? — изобразив на лице тревогу, спросила Перла.
— Да. Она втором этаже. Но к ней вас все равно не пустят.
Перла поблагодарила медсестру и отошла от окошка. Потом она оглянулась и быстрыми шагами направилась к лестнице, ведущей на второй этаж. Навстречу ей спускались две медсестры, разговаривая между собой:
— Сейчас, Филомена, я только переоденусь и мы пойдем.
Услышав это, Перла спустилась с лестницы и пошла вслед за медсестрой, которая собиралась переодеваться. Медсестра зашла в раздевалку. Перла осталась в коридоре. Через несколько минут медсестра появилась в дверях. На ней были блузка и юбка. Халат она все еще держала в руках. Потом, спохватившись, она оглянулась, бросила халат в корзину с грязным бельем, закрыла дверь раздевалки и быстро пошла по коридору. Перла осталась одна, подошла к раздевалке и нажала на ручку двери. Дверь открылась, Перла зашла в комнату и, тяжело дыша, прислонилась на несколько минут спиной к двери. «Что ж, первый шаг сделан… — подумала Перла, переводя дух. — Итак, Дельфина Фонсека, наша с тобой война подходит к концу. Сегодня я уберу тебя с моей дороги. Ты уйдешь, как говорится, в лучший мир.» Перла усмехнулась и быстро начала переодеваться.