…Марии Алехандре стоило большого труда сдержаться и не вмешаться в разговор Самуэля с дочерью. «Какое лицемерие!» — думала она, глядя на сенатора.
— Я был удивлен не меньше тебя, дорогая, но к счастью, жизнь твоей мамы уже вне опасности, — деланно бодрым тоном говорил Самуэль.
— Но в регистратуре мне сказали… — начала было Алехандра.
— Не придавай значения тому, что может сказать какая-то там медсестра! — отрезал Самуэль. — Произошел несчастный случай. Вот и всех! И никто в этом не виноват. Сейчас и особенно когда мама вернется домой, мы должны окружить ее заботой. Надо бы позвонить Бените и успокоить ее и Пачу. В конце коридора есть телефон. Позвони им, хорошо?
— Да, конечно… — Алехандра посмотрела на отца, затем на Марию Алехандру и, поняв, что отец хочет остаться наедине с Марией Алехандрой, пошла разыскивать телефон.
— Все это очень печально… — начал Самуэль.
— Да, наверно, — холодно произнесла Мария Алехандра, глядя прямо в глаза Самуэлю. — Особенно для того, кто во всем этом виноват.
— Минутку, Мария Алехандра, я не…
— Вы, и именно вы виноваты во всем! — перебила его Мария Алехандра. — Вы погубили мою сестру, превратили ее жизнь в ад… Я все знаю! Дельфина хотела покончить с собой. Неужели вам этого не достаточно? Оставьте ее в покое, Самуэль! Дайте ей возможность прожить спокойно оставшуюся жизнь!
Мария Алехандра резко повернулась и почти побежала к выходу. Самуэль растерянно смотрел ей вслед. Ее слова глубоко его задели.
…В регистратуре Себастьян просматривал список своих пациентов. Лицо его выражало досаду.
— Ну, наконец-то ты появился! — раздался за его спиной голос Мартина. — Где ты пропадал? Ты ведь должен был приехать к девяти…
— У меня был очень неприятный разговор с Кэти, хмуро сказал Себастьян. — Представляешь, что она выдумала? Она собирается увезти Даниэлито в Канаду!
— Боюсь, что сегодня у тебя не самый лучший день, — невесело усмехнулся Мартин. — Плохие новости. Дельфина Фонсека пыталась покончить с собой. Она лежит у нас в больнице, в отделении интенсивной терапии.
— Это я виноват, Мартин! Перед тем, как сделать это, она позвонила мне, но я ей не поверил… — Себастьян тяжело вздохнул. — Я вел себя, как последний кретин!
— А вот этого не надо! — остановил его Мартин. — Она пыталась играть тобой.
— Ничего ты не понимаешь! Она страдает! Какое надо испытывать отчаяние, чтобы захотеть, уйти из жизни!
— Если человек действительно хочет свести счеты с жизнью, смерть обходит его стороной, — философски заметил Мартин. — С ее стороны, это просто попытка привлечь твое внимание, заставить тебя вернуться к ней.
— Я в этом далеко не уверен, — возразил Себастьян. — В последнее время я ужасно вел себя с Дельфиной, унизил ее. Я не должен был поступать так с женщиной, которая любит меня до безумия. На каком-то этапе моей жизни я использовал ее и теперь несу ответственность за то, что с ней происходит…
…Перла в марлевой повязке на лице и с волосами, спрятанными под шапочку, была неотличима от других медсестер больницы. Увидев у входа в одну из палат оставленную тележку с инструментами и лекарствами, Перла решила, что удача сегодня на ее стороне. Она покатила тележку вдоль коридора и остановилась у палаты, где лежала Дельфина. Перла распахнула дверь и подкатила тележку поближе к кровати, взяла шприц, заполнила его воздухом и склонилась над рукой Дельфины, ища вену. Но прежде, чем она успела ввести иглу, за ее спиной раздался голос Монкады, которого Перла не заметила в полумраке комнаты:
— Что вы собираетесь делать?
Перла похолодела от ужаса. Она узнала голос Монкады. Боясь быть разоблаченной, она не обернулась и ничего не ответила, но бросила шприц на тележку и схватила скальпель, лежавший среди инструментов. Монкада по-своему расценил ее молчание.
— Я работаю на семью этой больной, так что вы можете быть со мной откровенной. Что вы собираетесь делать? — повторил свой вопрос Монкада, безуспешно пытаясь поймать взгляд мнимой медсестры. — Вы меня слышите?
В это время раздался стук в дверь и в палату вошла Алехандра:
— Я хочу видеть мою мать!..
Монкада обернулся к Алехандре, выпустив из поля зрения Перлу.
— А сенатор тебе разрешил? — спросил он, преграждая Алехандре дорогу.
— Я хочу видеть мою мать, Монкада. Не мешай мне! — решительно сказала Алехандра.
Улучив момент, Перла выскользнула за дверь.
— Врачи запретили ее навешать, Алехандра, — сурово произнес Монкада.
— Но ты же здесь! Раз тебе можно, значит, можно и мне, — парировала Алехандра.