Перла металась по квартире. Хваталась то за одно домашнее дело, то за другое, и бросала все на полдороге. Ей захотелось кофе, но на кухне она обнаружила, что нет ни одной чистой чашки. Она вымыла чашку и поставила ее в сушилку, забыв о том, что хотела выпить кофе. Проходя мимо буфета в гостиной, решила налить себе коньяку, но сломала ноготь, открывая бутылку. Перла направилась в ванную за лейкопластырем. Проходя через прихожую, она наткнулась на пакеты с покупками и, забыв о сломанном ногте, отнесла пакеты в спальню и стала перекладывать покупки в шкаф. В мыслях у нее царил сумбур. «У-у-у, змея! Хотела бы я на тебя посмотреть, если бы тебе пришлось провести два дня в том районе бедноты, где я родилась и росла!.. — думала Перла, разрывая обертки и складывая вещи на полки. — Если бы тебе пришлось пройти через горе и унижения, как мне, может быть, тогда бы ты поняла, что значит для меня Самуэль!.. Но где тебе понять… Тебе же все поднесли на блюдечке с голубой каемочкой!..» Перла хотела захлопнуть дверцы шкафа, но что-то мешало им закрыться. Она нагнулась и вытащила с нижней полки медицинский халат. С минуту она смотрела на него бессмысленным взглядом, затем отбросила его на кровать и начала быстро раздеваться. Глаза ее лихорадочно блестели, но мысль работала четко. Переодевшись в медицинский халат, Перла вышла из дома, поймала такси и поехала в больницу. Дорога была ей уже хорошо знакома. Перла прямо направилась в палату Дельфины. Вошла, огляделась. В палате не было никого, кроме спящей Дельфины. Перла взяла полотенце, свернула его жгутом и подошла к Дельфине, намереваясь задушить ее. «Прощай, змея! — злорадно подумала она. — Когда я стану первой дамой страны, я назову твоим именем какую-нибудь улицу, а еще лучше тупик.»
Неожиданно дверь в палату открылась и вошел Себастьян. Перла отпрянула от больной, сделав вид, что вытирала полотенцем ее лицо.
— Сестра, что вы делаете? Вы же можете разбудить больную! — набросился на нее Себастьян. Ему хотелось остаться наедине с Дельфиной. — Кто вас прислал?
— Я… Меня… — растерялась Перла. В мозгу у нее билась только одна мысль: «Черт, сорвалось!.. Опять сорвалось!..»
— Вы, очевидно, перепугали палату, — сказал Себастьян, подталкивая Перлу к выходу.
Выпроводив медсестру, Себастьян подошел к Дельфине.
— Неужели ты меня так сильно любишь, Дельфина? — тихо спросил он, вглядываясь в бледное лицо спящей женщины и чувствуя как к горлу подкатывает комок.
Монкада, подтянутый и деловой, зашел в рабочий кабинет Самуэля и остановился в изумлении. Самуэль сидел в кресле без пиджака, ослабленный узел галстука был сдвинут в сторону, в руках бутылка шампанского, которую он открывал. На письменном столе стояли два бокала.
— Простите, сенатор, — сухо сказал Монкада и хотел было уйти, но Самуэль остановил его.
— A-а, Хоакин! Заходи! — широко улыбаясь, приветствовал помощника Самуэль. — Возьми бокал и давай выпьем!
— По какому поводу? — осторожно осведомился Монкада. — За выздоровление вашей супруги?
— Нет, Хоакин, не за это, — продолжал улыбаться Самуэль, разливая шампанское. — Хотя это тоже, конечно, хороший повод. Да, жизнь Дельфины вне опасности, но есть еще что-то, за что мне хочется не только выпить, а просто-таки напиться до бесчувствия. Подумать только, несколько часов назад Дельфина чуть не умерла… Для меня это были ужасные минуты, Хоакин… И они оказались решающими в моей жизни, потому что я понял, насколько я люблю мою жену.
Монкада взял из рук Самуэля бокал с шампанским:
— Так за что же мы пьем, сенатор?
— Мы выпьем с тобой за жизнь, за ее начало, за будущее, о котором я и не подозревал, но которое сразу все изменило, — Самуэль поднес свой бокал к бокалу Монкады. Стекло мелодично зазвенело. — Хоакин… Дельфина ждет от меня ребенка!..
И Самуэль залпом осушил свой бокал. Монкада вздрогнул от неожиданности, слегка расплескав шампанское. Самуэль опять потянулся к бутылке и повернулся к Монкаде спиной, а то бы он увидел, какая буря чувств отразилась на обычно бесстрастном лице его помощника. Когда Самуэль второй раз наполнил бокалы, Монкаде уже удалось взять себя в руки и даже выдавить на лице улыбку. Однако напился в этот день совсем не Самуэль, который так и ограничился двумя бокалами шампанского, а его всегда подтянутый помощник.