ГЛАВА 17
Кэти припарковала машину на тихой респектабельной улице, напротив особняка Эстевеса. У парадного входа в особняк стоял служебный автомобиль сенатора. Кэти пересекла улицу, поднялась по ступенькам, ведущим к двери, и позвонила. Открыла Бенита.
— Добрый вечер! Что вы хотели? — спросила она.
— Вы меня не помните? Я — подруга Дельфины, — представилась Кэти.
— Ах, да!.. Как вы поживаете, сеньора? — вежливо осведомилась Бенита.
— Спасибо, хорошо… А Дельфина дома?
— Нет, дело в том… Сеньора… — замялась Бенита.
— Ну, это неважно, — тряхнула головой Кэти. — Сенатор ведь дома? Я видела у входа его машину…
— Да, это мой автомобиль, — подтвердил Самуэль, который спускался в этот момент по лестнице, ведущей со второго этажа в холл. — А в чем, собственно, дело?
— О, сенатор!.. В жизни вы гораздо моложе и элегантнее, чем на фото, которые публикует пресса, — грубо польстила Кэти. — Добрый вечер! Я — жена Себастьяна Медины.
— Вот как? Вы — его жена? Тесен мир! — взгляд, который Самуэль бросил на гостью, трудно было назвать любезным.
— Нет, я должна была сказать, что я его бывшая жена, потому что теперь он женат на сестре вашей жены, на Марии Алехандре, — поправилась Кэти.
— Вот как? Я этого не знал… Но это меня не удивляет, — холодно заметил Самуэль.
— Я не хочу отнимать у вас время, сенатор, поэтому сразу перейду к причине моего визита, — волнуясь, сказала Кэти. — Когда-то вы временно запретили Себастьяну заниматься медицинской практикой, вы помните?
— Я никогда ничего не забываю, — заверил Самуэль гостью.
— Вы сделали это, потому что он был алкоголиком, — продолжала Кэти.
— Не был, а есть… Алкоголизм, как известно, не лечится, — процедил сквозь зубы Самуэль.
— Так вот… Я не хочу, чтобы Себастьян и его новая жена воспитывали моего сына. И прошу вас, чтобы вы мне помогли отобрать его у них, — подняла Кэти умоляющие глаза на Самуэля.
— Пройдемте ко мне, — пригласил Самуэль Кэти.
Они прошли в рабочий кабинет Самуэля и хозяин жестом пригласил Кэти занять кресло напротив него.
— Итак, вы приходите в мой дом и просите, чтобы я использовал мой авторитет сенатора для того, чтобы отобрать сына у вашего бывшего мужа? А вам не кажется, что это похоже на то, как если бы кто-то купил «роллс-ройс» и стал перевозить в нем рыбу? Стоит ли палить из пушки по воробьям? — в словах Самуэля явно сквозила ирония.
— Простите меня, сенатор, я не хотела вас обидеть… Но к вашему голосу прислушиваются… Вы возглавляли комиссию по правам человека… О вас отзываются, как о защитнике семьи и как о человеке с большим сердцем, — пыталась подобрать аргументы Кэти.
— Поймите, сеньора, я занимаюсь государственными делами, а не семейными неурядицами, — возразил Самуэль, изучающе глядя на Кэти. — Простите мне мою прямоту, но меня удивляет ваша просьба.
— Я бы никогда не решилась обратиться к вам, если бы мы с Дельфиной не были подругами… Я собираюсь подать в суд на Себастьяна и свидетельство такого уважаемого человека, как вы, могло бы стать решающим на этом процессе, — Кэти с отчаянием взглянула на Самуэля. — Помогите мне вернуть сына!
— Что ж, я обещаю вам подумать… Меня тронуло ваше горячее желание спасти сына от дурного влияния отца-алкоголика, но… — Самуэль притворно вздохнул, — здесь замешана моя родственница… сестра жены…
— Она не позволяет мне даже видеться с ним! — сказала ободренная словами Самуэля Кэти. — Я говорю вам это, потому что знаю, какого мнения Дельфина о своей сестре.
— Да, тут вы правы… — кивнул Самуэль.
— Так вы мне обещаете, сенатор? Я могу на вас рассчитывать? — поднялась с кресла Кэти.
— Дайте мне время подумать, — сказал Самуэль, провожая Кэти до двери и пожимая ей на прощание руку. — Возможно, я смогу вам помочь.
«А заодно и себе!..» — мысленно добавил Самуэль, когда дверь за Кэти закрылась, и на его лице заиграла довольная улыбка.
Даниэлито сидел за столом в спальне Деворы и, склонив голову набок, старательно рисовал.
— Вот это наш дом, — Даниэлю самому понравился его рисунок. Он взглянул на бабушку, которая только смотрела на него, но не могла ничего ответить. — Мария Алехандра говорит, что ты скоро поправишься и сможешь встать с кровати… Она тебя очень любит… И меня любит… И папу тоже… А теперь я нарисую солнце над нашим домом и назову его Мария Алехандра… Ну вот и готово! Посмотри, бабушка! Тебе нравится?
Даниэлито совсем не удивился, заметив, что бабушка пошевелила правой рукой.