— Я не думаю, я уверен, что ты здесь недоработал! — резко прервал его Самуэль. — Я тебе уже однажды сказал, что не желаю видеть этого музыкантика рядом с моей дочерью… И что ты сделал? Куда подевалась твоя энергия, Хоакин?
— Я следовал вашим инструкциям, но без помощи со стороны Алехандры весьма трудно положить конец этой связи.
— С ее помощью или без нее, но это надо сделать, Монкада. Я не хочу больше слушать оправдания, я хочу действий… Этот музыкант должен исчезнуть из жизни моей дочери. Тебе ясно? — холодно сказал Самуэль. — И еще одно дело… Перла… Она обижена и чувствует себя отвергнутой, а нет ничего опаснее, чем женщина в таком состоянии. Она ушла и больше не работает у меня, но она хорошо осведомлена о моих делах, в том числе и о таких, которые не подлежат огласке. Узнай, куда и к кому она направилась.
Вместо ответа Монкада кивнул, понимая, чем вызвано раздражение Самуэля и какую угрозу для него может представлять Перла.
ГЛАВА 18
Мартин, уснувший под утро на жестком топчане в своем кабинете, проснулся оттого, что у него затекло плечо, и сразу посмотрел на часы. Было шесть часов утра. Он спал не больше двух часов, но чувствовал себя бодрым. Умывшись и надев халат, Мартин зашел в палату Дельфины.
— Как вам спалось? — спросил он, приветливо улыбаясь. — Как вы себя чувствуете?
— Как человек, у которого все внутри умерло, но он продолжает жить, — под глазами Дельфины лежали тени, но лицо приобрело розоватый оттенок.
— Жаль, что вы не можете подойти к окну, чтобы посмотреть на рассвет. Сегодня будет солнечный день, — Мартин ласково взял Дельфину за руку, осторожно коснувшись забинтованного запястья. — Жизнь прекрасна, если мы умеем принимать ее такой, какая она есть. Вы молоды и красивы и у вас впереди еще будет много хорошего.
— Вы тоже молоды, а говорите, как старик. Что значит принимать жизнь такой, какая она есть? Хотя, наверно, вам легче это сделать, чем мне. У вас другая жизнь, — сказала Дельфина, убирая руку.
— У каждого из нас бывают трудные периоды. Нет людей без проблем. Иногда нам кажется, что мы столкнулись с непреодолимыми трудностями… И не знаем, что решение проблем лежит где-то очень близко, — искренне сказал Мартин. — Нет ничего более ценного, чем человеческая жизнь.
— Только в том случае, если человек любит жизнь, а если ему незачем жить? С вами такого не случалось, доктор? — спросила Дельфина.
— Почему же?.. Случалось, — задумался Мартин.
— И что же вы предприняли?
— Ничего. Просто я понял, что то, чего я так страстно желал, было мне недоступно. И что я хотел расстаться с жизнью из-за каприза… Жизнь — очень большая, Дельфина и в ней много неожиданностей. И надо жить! — Мартин заботливо поправил одеяло у Дельфины. — Ваши родные были очень обеспокоены… Они вас любят. Такую любовь надо ценить… И надо любить себя тоже. Я это вам говорю не как врач, а как друг.
— Спасибо, доктор… Я вам благодарна за эти слова, — растроганно сказала Дельфина.
— Они идут от сердца, — Мартин увидел, как по щеке Дельфины скатилась слеза. — А вот плакать не надо. Сегодня я разрешу вашим близким навестить вас. И у вас будет много гостей.
Улыбаясь сквозь слезы, Дельфина протянула руку Мартину и он нежно сжал ее пальцы в своей ладони.
В палату зашла медсестра, толкая перед собой столик, на котором было приготовлено все для утреннего туалета. Мартин, улыбнувшись Дельфине, вышел. Медсестра сменила Дельфине постельное белье и принялась умывать ее.
— Сестра, мне ничего не сказали… Наверно, не хотят меня огорчать… Но я знаю, что беременна, — сказала Дельфина, пристально глядя на молодую медсестру. — Скажите, прошу вас, я из-за всего этого… потеряла ребенка?
— Сеньора, я не могу вам ничего сказать… — замялась медсестра.
— Я никому вас не выдам, но я должна это знать! — горячо заговорила Дельфина. — Я его потеряла, ведь правда? Потеряла?
Девушка с состраданием смотрела на взволнованную Дельфину, думая, что она переживает за ребенка и не подозревая, что на самом деле Дельфина хотела, чтобы этого ребенка больше не было.
— Сеньора, если узнают, что я вам сказала, меня могут выгнать с работы… — видя нервозное состояние Дельфины, медсестра хотела успокоить ее и решилась сказать правду: — Хорошо, я скажу… Вы можете быть спокойны, сеньора. Вы его не потеряли… И, дай Бог, ребеночек родится здоровым и веселым!
Дельфина сжала губы и застывшим взглядом смотрела в потолок.
— Я хочу остаться одна! — вдруг сказала она.
— Но я еще не закончила вас мыть… — растерялась медсестра.