— Фер, дружище, держи себя в руках…
— А ты не лезь не в свое дело! — Фернандо резко скинул его руку и с размаху ударил Рикардо по лицу, так что тот отлетел в сторону.
— Ну при чем здесь я! — возмущенно произнес он и грубо выругался. — Откуда я знал, с кем ты придешь? И вообще, ты музыкант или боксер?
Фернандо уже пожалел о своей минутной вспышке и теперь отвернулся от него, ища глазами Тересу. Однако, к его немалому удивлению, Алехандра уже стояла одна. Он понял, что Тереса успела уйти и его охватило горькое чувство разочарования и сожаления.
— Ты — невоспитанная, капризная и злая девчонка, — произнес он, глядя в упор, в широко раскрытые глаза Алехандры. — Когда-нибудь ты пожалеешь о том, что сегодня совершила.
— А кто виноват? Это ты променял на эту… на эту… — Она увидела, как Фернандо ало блеснул глазами, и чисто инстинктивно поняла, что если повторит то же слово, которым обозвала Тересу, то немедленно схлопочет пощечину. — Короче, тебе самому лучше знать, что она за женщина.
— А вот здесь ты права, — неожиданно согласился Фернандо, — она, действительно, настоящая женщина, а не какая-то взбалмошная девчонка с комплексами и причудами. И, вообще, тебе лучше убраться отсюда.
— Вот уж нет! Я не с тобой сюда пришла, не с тобой и уйду, и нечего мной командовать. Иди, догоняй, свою… настоящую женщину. — В этот момент начался новый танец, и она резко повернулась к Рикардо: — Пригласи меня!
Тот опасливо покосился на хмурого Фернандо, однако затем пожал плечами и кивнул. А Фернандо уже не обращал на них внимания, потому что неожиданно увидел Пачу, которая, по-видимому, только что вошла на эту дискотеку и теперь озиралась во все стороны, кого-то разыскивая.
— Привет, Пачита, — протиснувшись к ней, сказал он. — Ты пришла одна?
— Вообще-то меня кое-кто пригласил, — задумчиво протянула она, — но затем, судя по всему, передумал. Но я все равно пришла, хотя и не уверена, что правильно сделала…
— Нет, нет, хорошо, что ты пришла, потанцуем?
— С удовольствием.
А Тереса, в этот момент, возвращалась домой одна, изо всех сил кусая губы, чтобы не расплакаться. Нет, Фернандо явно не ее поля ягода. Кто она — официантка в том самом заведении, где женщины продаются за деньги, и пусть даже она сама этим не занимается, в это никто и никогда не поверит. Он, конечно, настоящий мужчина, и ни словом не обмолвился о том, что они явно не пара, но ей надо было и самой это давно понять, недаром же она старше его! "Я, все-таки, безнадежно глупая мечтательница, — думала она, шагая по оживленным улицам, мимо освещенных витрин, и рассеянно улыбаясь своим мыслям. — Когда же я перестану мечтать о такой жизни, которой у меня никогда не будет?" Она и сама прекрасно знала ответ на этот вопрос — никогда, поскольку отказ от мечтаний означал бы только одно — безнадежное смирение со своим нынешним положением. А хуже этого ничего уже быть не могло. Впрочем, мечты ведь и существуют для того, чтобы мечтать, но кто сказал, что надо стремиться воплотить их в действительность?
— А ты очень хорошо танцуешь, Фернандо, — деловито заметила Пача, пока они переминались с ноги на ногу в непосредственной близости от другой пары — Рикардо и Алехандры.
— Как, интересно, ты это определила? — усмехнулся он.
— Ты ни разу не наступил мне на ногу!
— Алехандра… не надо так сильно ко мне прижиматься, — сквозь зубы проговорил Рикардо, тщетно пытаясь соблюдать дистанцию.
— Вот уж не думала, что ты так застенчив, — съязвила она.
— Я совсем не застенчив, просто не люблю, когда со мной нежничают, чтобы досадить другому. Ну, посмотри, он же не хватает Пачу и не пытается ее поцеловать.
— Только этого еще не хватало!
В этот момент закончился танец, Алехандра исподлобья глянула в сторону Фернандо и убедилась, что ее поведение возымело нужный эффект — он что-то сказал Паче и оставил ее одну, резко направившись к выходу. Алехандра, даже не извинившись перед Рикардо, побежала за ним. Едва они вышли наружу, как ей удалось настичь его и сильно дернуть за рукав. Он обернулся, и зло отстранился.
— Сколько раз тебе говорить — не ходи за мной!
— Теперь я понимаю, в чем дело. Скорей всего, мой отец предложил тебе денег, и ты продал свою любовь ко мне за какие-нибудь гроши, чтобы купить себе очередную скрипку или… женщину.
— Да на мою любовь к тебе не купишь и банку пива, — досадливо отмахнулся Фернандо.
— Ну-ка посмотри мне вы глаза! — вдруг потребовала она. — И скажи, что ты меня любишь.