— А ты умеешь готовить?
— Сейчас ты сам в этом убедишься.
Вскоре запахло так вкусно, что голодный Фернандо только поводил носом да интересовался, не пора ли подавать на стол. "Вот как забавно проявляется отличие настоящей женщины от девчонки, — думал он про себя. — Алехандра лишила меня последних сосисок, а Тереса, наоборот, пришла кормить!"
— А где ты всему этому научилась? — поинтересовался он, уплетая за обе щеки, когда обед наконец-то был готов.
— В деревне, — отозвалась Тереса, — там всему можно научиться.
— А твои родители живы?
— Нет. После их смерти я несколько лет прожила в Аргентине, но это худшие воспоминания моей жизни, и я не хотела бы вдаваться в подробности. Давай я тебе еще положу.
— Спасибо, я уже сыт.
Фернандо пересел на диван и, глядя на проворные движения Тересы, убиравшей со стола, неожиданно расчувствовался.
— Знаешь, Тересита, ты чудесная женщина и в твоем обществе любой мужчина может почувствовать себя счастливым.
Она резко обернулась и, встряхнув волосами, вдруг подошла и присела рядом с ним.
— А ты? Ты можешь почувствовать себя счастливым радом со мной?
Фернандо несколько смутился от такого прямого вопроса и, опустив глаза, невнятно пробормотал:
— Я? Да, конечно, но знаешь, мне еще надо время, чтобы оправиться от своего разрыва с Алехандрой…
— А, кстати, кто ее родители? — Тереса видела, как тяжело ему дается этот разговор, а потому поспешила сменить тему. — Отца я сегодня видела, а кто мать?
— Донья Дельфина Эстевес.
— Эстевес? А ты не знаешь ее девичьей фамилии?
Фернандо удивленно вскинул глаза.
— Фонсека. А зачем тебе это?
Но Тереса, сразу заволновавшись, вдруг встала и прошлась по комнате.
— Она — сестра Марии Алехандры Фонсеки?
— Да, а ты ее знаешь?
— В детстве мы были лучшими подругами. Но ты уверен, что Алехандра — дочь именно Дельфины?
— Ну конечно же! А почему ты задаешь такие странные вопросы?
— Да потому что она гораздо больше похожа на Марию Алехандру. А ты не мог бы устроить нашу встречу?
— Нет ничего проще. Однако давай поговорим о чем-нибудь другом. — Фернандо встал и, подойдя к Тересе, обнял ее за плечи. Они взглянули друг другу в глаза и дальнейших слов вдруг не потребовалось…
"Он любит меня, — в восторге думала Тереса по дороге домой. — Этот взгляд, улыбка, нежные поцелуи не могут обмануть. О, Господи, неужели, я, наконец, нашла свое счастье. Пресвятая дева Мария, сделай так, чтобы это не оказалось сном!"
Дельфина уже выписалась из больницы и теперь заново обживалась в собственном доме. Она шла по слабо освещенному коридору первого этажа, когда вдруг, одна дверь распахнулась, Монкада схватил ее за руку и втащил в комнату. Его поцелуи были горячими и страстными, однако, Дельфина холодно отстранилась.
— Ты сошел с ума. Самуэль дома…
— Он в своем кабинете… нам ничего не грозит, любовь моя… — задыхаясь, проговорил Монкада. — Я просто умирал от желания видеть тебя! Все время я мечтаю о тебе и о нашем сыне.
— Я тоже, Хоакин, — Дельфина подумала о том, как опасно было заводить любовника в собственном доме, а потому постаралась его всячески успокоить. — Но мы должны быть благоразумны. Самуэль уничтожит нас обоих, если убедится, что его предали.
— Ничего, дорогая. — Монкада сделал над собой усилие и постарался успокоиться. — Скоро твой муж перестанет быть препятствием для нас…
Дельфина вышла из комнаты и пошла дальше, размышляя над словами Монкады. Что он задумал и как далеко посмеет зайти? Неужели она его действительно недооценивала? Она решила сама зайти к мужу, чтобы поинтересоваться его настроением.
— Дорогая, — напыщенным тоном произнес он, вставая из-за стола и идя ей навстречу, едва только она приоткрыла дверь кабинета. — Ты и представить себе не можешь, какая пустота водворяется в этом доме, когда тебя нет.
— Я не могу поверить, что мы потеряли столько времени из-за взаимного непонимания, — в тон ему отвечала Дельфина. — И причиняли друг другу боль, в то время как счастье было так возможно.
— Не думай об этом, дорогая. Я хочу, чтобы ты ни о чем не беспокоилась. Да хранит тебя Бог, Дельфина. Господь, видимо, услышал мои молитвы и послал мне счастье вновь быть вместе с тобой.
"Ну и дурак же ты, Самуэль!" — подумала про себя Дельфина, приветливо улыбаясь мужу.
А Эстевес действительно еще не чувствовал никакого предательства ни со стороны Дельфины, ни со стороны своего преданного слуги. Его гораздо больше сейчас занимал вопрос о вероломном поведении Перлы, которая неожиданно переметнулась на сторону его злейшего врага — Касаса. Мало того, что она пустила в ход все свои связи, чтобы поскорей закрыть дело об убийстве Анны Марии, но еще и сделала заявление, подтверждающее полное алиби сенатора Касаса.