— Подожди, Перла, постарайся быть серьезной и выслушать меня повнимательней, — озабоченно произнес Камило. — Самуэль Эстевес собрал на меня какие-то компрометирующие документы, и я, кажется, догадываюсь какие… Короче, если у меня не будет на руках чего-то такого, что может скомпрометировать его самого, то я погиб.
— Не волнуйся, дорогой, — промурлыкала Перла, обнимая его за шею, — у меня есть именно то, что тебе нужно; поэтому, пока я с тобой, тебе ничего не угрожает.
Она подошла к шкафу и, отперев его маленьким ключом, достала небольшой, черный чемоданчик.
— Вот здесь достаточно документов для того, чтобы нанести Самуэлю такой удар, от которого он уже не оправится. Мы вместе прикончим эту скотину! Э, нет, — лукаво усмехнулась она, видя, как жадно он потянулся за этим чемоданчиком, — прежде чем я передам эти документы в твои руки, ты должен вернуть мне один маленький должок. Ну-ка, посмотри сюда и посмей только сказать, что тебе это не нравится!
Одним быстрым движением она скинула с себя пеньюар и осталась стоять перед Касасом в одном бюстгальтере, красных чулках и туфлях на высоком каблуке…
"А она восхитительная любовница, — спустя два часа подумал про себя Касас, лежа рядом с Перлой на ее роскошной постели, — напрасно я так долго уворачивался от ее объятий. Странно только одно — почему именно с ней я не впал в то состояние, которым так испугал Анну Марию?"
ГЛАВА 21
Мече вела себя в тюрьме, как тигр в клетке. Даже надзирательницы боялись связываться с этой могучей толстухой, которая уверяла, что является дамой из высшего света, и при этом могла обложить не хуже самой матерой уголовницы. Особенно портилось ее настроение в тюремной столовой.
— Здесь кормят только так, сеньора, — наставительно заметила одна охранница, увидев, какую кислую мину скорчила Мече над тарелкой с супом. — Кто хочет питаться иначе, не должен переступать закон.
— Милая, закон не переступают, а преступают, — наставительно заметила ей та, — но только я не делала ни того, ни другого. Я здесь по недоразумению, и это сразу же выяснится, как только появится человек, которого я жду.
— Ну, дорогая, вы тоже делаете ошибки в словах, — съязвила надзирательница. — Каждый заключенный утверждает, что он здесь по недоразумению, однако это недоразумение потом оборачивается солидным тюремным сроком!
"О Господи, только бы поскорей явился Себастьян," — взмолилась про себя Мече и, отодвинув в сторону суп, принялась жевать один хлеб.
Однако, сначала к ней явилась Мария Алехандра, при виде которой Мече просто зарычала.
— А, вот и ты, убийца, теперь ты решила покончить со мной? Ну нет, я так просто тебе не дамся!
— Что вы, Мече? — даже растерялась Мария Алехандра. — Как вы можете меня так называть?
— А как еще называть человека, который лишает жизни других людей? Ты убила Луиса Альфонсо, вышла замуж за его брата, а когда моя бедная подруга Дебора, упокой, Господи ее безгрешную душу, узнала тебя по фотографии, ты решила убить и ее, сняв с тормоза инвалидную коляску! Но первая попытка не удалась, и тогда ты подсунула мне ампулу с ядом и я, несчастная, своей рукой ввела его бедняжке Деборе! — на глазах у Мече появились слезы. — Ну ничего об этом скоро узнают все на свете, и тогда на моем месте вновь окажешься ты, ты, ты!
— О Боже, что вы говорите! — ужаснулась Мария Алехандра и ушла, поняв, что Мече не разубедить. Она рассказала о своем неудачном визите Эулалии и поделилась опасениями, что та горит желанием обо всем рассказать Себастьяну.
— Н-да, — задумчиво произнесла монахиня, — Мече неплохой человек, но очень напугана арестом. Но, ничего, в конце концов, и она убедится, что была неправа.
— В каком конце, о чем ты говоришь? — истерично-испуганно вскрикнула Мария Алехандра. — Что подойдет к концу — мой брак или моя жизнь? Эулалия, я почти уверена, что эту проклятую ампулу подсунула Кэти.
— Почему ты так считаешь? — мгновенно заинтересовалась монахиня, однако Мария Алехандра не стала распространяться на эту тему, а процедив сквозь зубы, что она еще будет бороться, встала и вышла из церкви, с явным намерением что-то совершить, запечатленным в ее решительном взоре. Эулалия не стала ее удерживать, и поспешила в тюрьму, чтобы принять свои меры. Сначала она решила поговорить с Мече, надеясь на свое красноречие, но та, едва увидев монахиню, сразу же перешла в атаку.
— Вас прислала Мария Алехандра?
— Нет, дочь моя, — ответила Эулалия, принимая самый набожный вид. — Это сделала моя совесть.