— А ну вас к черту, оставьте меня в покое, я сам!
Он попытался встать на ноги, но пошатнулся и непременно бы упал, если бы Мария Алехандра не успела подставить ему плечо. По счастью, кроме слуг, их никто не видел, и они спокойно поднялись наверх, в комнату Себастьяна. И вот здесь произошло совершенно неожиданное — он вдруг обнял ее и поцеловал так страстно, что у нее потемнело в глазах. Оттолкнув Себастьяна, Мария Алехандра в смятении выбежала из его комнаты и остановилась, чувствуя неистово колотящееся сердце. Первый раз в жизни ее поцеловал мужчина!
— Ты выглядывала из окна этой ночью? После дождя луна отражалась в лужах и, казалось, что прошел звездопад. Однажды очень давно, когда я еще только начинал свою политическую карьеру, такой же ночью я наблюдал за небом и, заметив падающую звезду, загадал желание. Мое желание сбылось — и та стройная светловолосая девушка с прозрачно-зелеными глазами стала моей женой. Сегодня ночью мне тоже захотелось загадать желание… — Поэтическое объяснение сенатора Эстевеса с женой прервал верный Монкада, постучавший в дверь спальни. Догадавшись, что произошло нечто важное, Эстевес извинился перед Дельфиной, которая прихода Монкады со злой усмешкой внимала пылким речам мужа, и вышел из спальни.
— Сенатор, ваша милая родственница ухитрилась удрать, — сказал Монкада, когда они прошли в кабинет.
— Что? — взорвался тот. — Каким образом эти два вооруженных болвана не смогли уследить за одной шалой бабенкой?
— Она попросилась сходить в туалет, после чего только они ее и видели.
— Немедленно уволь обоих к чертовой матери! И постарайся на этот раз найти таких людей, в мозгах которых имелась хотя бы одна извилина.
— Слушаюсь, сенатор.
Монкада удалился, а хмурый Эстевес вернулся в спальню жены. Дельфина заметила, что он изменился в лице, но не стала задавать никаких вопросов.
— Я хотел отправить твою сестру за границу и разом решить все наши проблемы, потому что если бы она вздумала вернуться, то мигом бы вновь оказалась за решеткой. Но эта мерзавка ухитрилась сбежать и теперь в любой момент может опять явиться сюда. В этом случае, видимо, есть смысл отправить за границу нашу дочь, определив ее в какой-нибудь приличный частный пансион, где она сможет получить отличное образование…
— По какому праву ты смеешь так бесцеремонно решать судьбы людей — мою, моей сестры, Алехандры? — чуть не задохнувшись от негодования, спросила Дельфина.
— По праву любви к тебе и своей дочери, — надменно отвечал Эстевес. — Поверь, что мне легче отрубить руку, чем расстаться с Алехандрой, но я хочу, чтобы она никогда ни в коем случае не узнала правды. Я для нее настоящий отец и намерен оставаться им до конца жизни.
— Но ты мне еще тогда, на балу, пообещал, что мы сможем договориться с Марией Алехандрой…
— Договориться о чем, Дельфина? Как поделить нашу дочь? Хочешь, я скажу тебе правду о том, почему твоя сестра пятнадцать лет провела за решеткой и вышла оттуда то ли по чьему-то злому умыслу, то ли по недосмотру? — Эстевес сделал паузу и, не дождавшись ответной реакции жены, сказал:
— Только из-за любви к тебе я и смог все это устроить. Именно ради нашего будущего, ради того, чего мы сумели добиться за эти пятнадцать лет, я сумел похоронить несостоявшийся процесс над Марией Алехандрой в пыльных архивах судейских канцелярий. А знаешь ли ты, каких усилий мне все это стоило?
— И ты гордишься тем, что совершил над несчастной и беззащитной несовершеннолетней девчонкой? Как же ты мне отвратителен, Самуэль!
Добившись своего (Эстевес ушел, выругавшись сквозь зубы), Дельфина задумалась над тем, где и как ей теперь искать свою сестру и о чем с ней можно будет договориться. Примерно через час вошла горничная Бенита и сказала, что хозяйку просит к телефону какая-то молодая сеньора, представившаяся ее хорошей знакомой. Это была Мария Алехандра, которая самым серьезным тоном, ни в чем не упрекая сестру, попросила ее о встрече. Дельфина согласилась и тут же продиктовала ей адрес ресторана, где они смогут встретиться часа через три. Она не знала, что Алехандра, случайно подняв трубку, слушает их разговор. Девушка ждала звонка Фернандо, который каким-то чудом узнал ее номер, хотя на балу она ему так ничего и не сказала. Сначала Алехандра хотела сразу же повесить трубку, но, узнав голос той незнакомой женщины, которая чуть было не испортила ей праздник, передумала.
— В моей семье завелись какие-то тайны, — сообщила она Паче, — и все они связаны с Марией Алехандрой… Я умру от любопытства, если не узнаю в чем дело, тем более что папа хочет отправить меня за границу и говорит об этом со слезами на глазах, словно под дулом пистолета. Нет, Пачита, став взрослой и познакомившись с Фернандо, я уже никуда не хочу уезжать…