— Ты думаешь, я бы отказался его принять? — скорбно спросил Эстевес. — Не уступил бы в том, что имеет такое значение для моей любимой дочери?
— Тогда в чем дело, папа?
— В Марии Алехандре! Между тобой и Фернандо ничего быть не может, потому что во всем виновата она.
Алехандра наморщила лоб, пытаясь понять слова отца.
— Но при чем тут она?
— Помнишь, ты спрашивала, за что ее посадили в тюрьму?
— Да…
— За убийство человека, который был отцом Фернандо.
Увидев, какой ошеломляющий эффект произвели его слова, Эстевес, в глубине души, очень обрадовался и, чтобы скрыть эту компрометирующую радость, принялся очень многословно объяснять, почему он так долго скрывал эту истину и как глубоко он понимает и разделяет чувства дочери.
Приведя ее домой, он попросил Дельфину побыть с дочерью, и та тоже не преминула внести свою лепту в глубину душевного разочарования Алехандры, напомнив ей о том, что у ее тетки хватило "бесстыдства" выйти замуж за родного брата того человека, которого она убила. Настроенная подобным образом, Алехандра, на следующий день, с такой ненавистью и отвращением встретила приход своей тетки, что кроме "уйди", "ненавижу", "убийца", Мария Алехандра ничего от нее больше не услышала, а потому была вынуждена покинуть дом Эстевесов, изо всех сил кусая себе губы, чтобы не разрыдаться.
И вот теперь, когда все стало ясно, Фернандо не желает с ней встречаться и даже вешает трубку!
— Да пошли его к черту! — узнав об этом, посоветовала Пача, которая в отличие от Алехандры, была в прекрасном настроении, ибо ее отношениям с Рикардо никто и ничто не препятствовало, а потому они складывались как нельзя лучше.
Причем все началось с одного невинного разговора с Дельфиной.
— А что, тетушка, — спросила ее Пача делая круглые глаза, — это правда, что Алехандру не станут отправлять за границу или, все-таки, может так случиться, что неожиданно запихнут в самолет, так что она и опомниться не успеет?
— Не говори ерунды, Пачита, — недовольно поморщилась та. — Насмотрелась телевизора…
— Дело не в этом, тетушка, — не отставала Пача, — просто у всех девушек в этом возрасте уже есть женихи, а почему нам с Алехандрой этого нельзя?
— Речь идет только об Алехандре, поскольку на нее у отца особые планы, да Фернандо никакой и не жених. А тебе никто этого не запрещает. Только представь его нам, как требуют приличия.
— Да? Вот здорово! — И Пача бросилась целовать Дельфину, которая едва заметно уклонилась от ее объятий, подумав про себя при этом: "Кого это волнует, есть у тебя жених или нет, дуреха!"
Однако, Пача была девушкой умной, а потому прекрасно поняла сдержанность своей тетки, не преминув об этом рассказать Рикардо. После этого у них состоялось очередное объяснение, закончившееся радостными объятиями и поцелуями. Вот почему Пача, преуспев в любви, теперь достаточно хладнокровно относилась к переживаниям Алехандры.
А та, с трудом дождавшись следующего утра, отправилась прямо в консерваторию, чтобы перехватить Фернандо там. Он был не слишком-то рад ее видеть, но, поневоле поддаваясь ее обаянию и взволнованности, все же согласился выслушать то, ради чего она и пришла. Узнав все до конца, он был потрясен этим, не менее, чем сама Алехандра, когда Эстевес в первый раз сказал ей эту полуправду.
Эстевес явно пошел в решающую атаку, стремясь морально раздавить Касаса, и похоронить его под грудой обличительных документов. Получив от Могольона некую видеозапись — плод многодневной слежки за сенатором Касасом, Эстевес громогласно потребовал созыва верхней палаты Конгресса, чтобы представить ее сенаторам и потребовать "очищения рядов". До поры до времени Перла и Камило достаточно спокойно относились ко всей этой возне, зная, что у них в запасе есть такое мощное оружие, как украденные Перлой документы, по своей обличительной силе не уступавшие никому неведомой видеопленке. Однако, вскоре их спокойствию пришел конец — кто-то произвел обыск, полностью разгромив квартиру Перлы, и похитил чемоданчик с заветными документами. Сомневаться не приходилось — этим "кто-то", без сомнения был Монкада, действовавший по прямому указанию Эстевеса, стремившегося заранее выбить из рук своих противников самое грозное оружие.