— Ничего… ничего, сенатор, — судорожно сглотнув, отозвался тот, — просто я думаю над тем, что от вас услышал, и не знаю, что сказать вашей жене, которая такие надежды связывала с этим ребенком…
— Ничего не поделаешь, Монкада, этот ребенок является моим позором, а поэтому ему не следует родиться.
Отослав Монкаду, Эстевес недолго пробыл в своем кабинете. Вскоре он встал и решил сходить пообедать. Его любимый ресторан, находился через дорогу от сената, а потому он спокойно вышел из здания и уже стоял на тротуаре, когда прямо перед ним вдруг резко затормозил бежевый "шевроле", из которого поспешно выскочила Перла.
— Садись в машину, Самуэль.
Эстевес вытаращил на нее глаза.
— Ты сошла с ума, потаскуха? С какой стати ты вздумала мне приказывать?
— Мне необходимо очень многое тебе объяснить, Самуэль! — буквально взмолилась она, испуганно оглядываясь по сторонам. — Ради самого Господа, садись!
— Ну уж нет, — усмехнулся Эстевес, — кто знает, какое предательство ты опять затеваешь. Я скорее позову охрану, чтобы тебя наконец-то спровадили в тюрьму. Именно там самое место таким гадюкам, как ты.
— Перестань молоть вздор, Самуэль, — Перла в отчаянии даже схватила его за рукав. — Тебе угрожает опасность, потому что тебя предали…
— Если ты говоришь о себе, то это уже не новость…
— Ты боишься сесть в мою машину? Тогда я выложу все прямо здесь и не отстану, пока ты все не выслушаешь!
— Ну, черт с тобой! — злобно огрызнулся Эстевес, берясь за ручку дверцы. — Не хватало еще, чтобы меня увидели в твоем проклятом обществе.
Перла была так рада, что даже не огрызнулась. Она поспешно завела машину и уже через пятнадцать минут они подъехали к ее дому. Они молча вошли в ее квартиру и Эстевес, первым делом, тщательно осмотрелся. Перла только усмехнулась и взялась за бутылку виски.
— Хочешь выпить, Самуэль?
— Я хочу, чтобы ты покончила с этой проклятой таинственностью и все мне рассказала.
— У нас с тобой общий враг, который меня может прикончить, а тебя — предать.
— Ну и кто же это? — спросил Эстевес и, услышав имя Монкады, презрительно усмехнулся. Он прекрасно знал о том, как Хоакин и Перла недолюбливали друг друга, а потому не только не удивился, но даже пожалел, что позволил Перле затащить его сюда.
— Ты начинаешь злоупотреблять моим терпением…
— А, ты мне не веришь? Ну так знай, что именно у него находится чемоданчик с документами, похищенными мной из твоего офиса. Он выкрал их из моей квартиры и теперь готовится пустить в дело.
По лицу Эстевеса, Перла поняла, что он ее едва слушает, и в отчаянии воскликнула:
— Я была у него в заточении, он пытался отправить меня за границу, боясь, что я сумею ему помешать. Поверь же мне, Самуэль! Я клянусь тебе, что чемоданчик у него, и подумай сам, почему он до сих пор тебе его не вернул?
Однако, Эстевес в этот момент думал вовсе не о чемоданчике, а о странном поведении Монкады. Почему он так разволновался, услышав, что Дельфина должна сделать аборт? Какое ему дело до ее ребенка? В любом случае это несложно проверить — надо прямо сейчас съездить к гинекологу…
Эстевес мрачно взглянул на Перлу.
— Если ты вздумала меня обмануть, я отдам тебя прямо в руки Монкады, которого ты якобы так боишься.
— Я не обманываю тебя, Самуэль, и тебе еще потребуется моя помощь.
— Только не это, Перла! Именно с твоего предательства началась вся эта игра, и я не потерплю твоего дальнейшего участия в ней…
Эстевес ехал к Хинеко и размышлял о том, что он сделает с самой Перлой, если убедится в полном послушании Монкады и в том, что аборт уже сделан. Какого черта она мутит воду? Неужели тень способна предать своего хозяина? А ведь он для Монкады больше, чем хозяин, — он был его старшим другом и, почти компаньоном. Нет, невероятно, Перла опять что-то затеяла и он, как идиот, угодил в ее ловушку! Раздосадованный Эстевес чуть было не приказал поворачивать обратно.
Однако, когда он еще только шел по коридору клиники, направляясь в кабинет гинеколога, до него уже донеслись взволнованные голоса. Мужской голос принадлежал, явно Монкаде, а женщиной, с которой он разговаривал, была Дельфина. Эстевес остановился под дверью и прислушался.
— Оставь меня в покое, — говорила его жена. — Я и не подумаю отсюда уходить, пока не побываю у врача. Что за дикие истории ты мне тут рассказываешь?
— Клянусь тебе, Дельфина, сенатор сам просил меня отвезти тебя в этот вертеп, потому что здесь все уже готово для аборта. А вот этот конверт предназначен врачу в качестве платы за операцию. Согласись сама, что за простую консультацию таких денег не платят…