— Это вы виноваты, — возбужденно говорил он Монкаде, — именно вы выставили Марию Алехандру как какую-то, изнывающую от страсти суку!
— А то, что она и ее свидетели выставляют вас садистом и насильником, вас не волнует? Мы должны выиграть этот судебный процесс, поскольку лишь тогда вы сможете спасти жизнь собственной дочери. Вам известно, что, в данный момент, Алехандра находится в больнице, в тяжелейшем состоянии?
Благодаря Монкаде, эта новость стала известна всем, и тогда с просьбой о перенесении процесса, к судье обратились Мария Алехандра и Эстевес. Судья не возражал, и тогда большинство участников этого процесса немедленно помчались в клинику, где уже хозяйничал Мартин, пытавшийся хоть как-то улучшить состояние Алехандры, от которой не отходил Фернандо. Вскоре, к нему присоединились, узнавшие о случившемся, Пача и Рикардо.
Общая обстановка в клинике была столь нервной и возбужденной, что Мария Алехандра, еще не успев развестись, уже получила два новых предложения — одно от Эстевеса, другое от Касаса, не отходившего от нее ни на шаг.
— Когда все кончится, — сказала она ему, — даже… если Алехандра уйдет… а я постараюсь пережить и это… И если я смогу вернуться к нормальной жизни… то выйду за тебя замуж… обещаю… и дам тебе все лучшее, что смогу.
А Монкада теперь уже был уверен в своей неминуемой победе, поскольку судьба подарила ему такой козырь, о котором он не смел и мечтать. Где-то к вечеру, он решил заехать к своему подопечному и проследить за тем, чтобы тот, после всех переживаний этого бурного дня, не напился. У порога дома Медины он увидел стройную и худощавую женщину с каким-то цепким и хищным взглядом, которая нетерпеливо нажимала дверной звонок.
— Добрый вечер, — поздоровался Медина. — Доктор Себастьян дома?
— Похоже что нет, — быстро ответила женщина, смерив его взглядом, — я звоню уже полчаса, но никто не открывает.
— А вы, кажется, его бывшая жена?
— А вы, кажется, адъютант сенатора Эстевеса?
— Был им, — коротко ответил Монкада, — однако превратности жизни освободили меня от этой должности. Значит, доктора нет дома? — про себя он предположил самое худшее — Медина уже напился до такого состояния, что просто не в силах открыть. — Печально, поскольку мне надо с ним срочно поговорить… я его адвокат.
— Вот как? — мгновенно оживилась Кати. — И какое же дело вы ведете?
— О разводе с его женой Марией Алехандрой Фонсека.
— Чудесно! Тогда нам с вами есть о чем поговорить, — Кати просто сияла, однако, Монкада не разделял ее восторгов.
— Я так не думаю, сеньора.
И он уже направился было к выходу с участка, когда вдруг услышал брошенную ему вслед фразу:
— Но вы разве не заинтересованы в том, чтобы Мария Алехандра оказалась в тюрьме?
— …Таким образом, защита всячески пыталась уйти от самого факта грубого насилия, настаивая на том, что моя подопечная сама подстрекала сеньора Медину. К подобной, с позволения сказать, аргументации, нельзя относиться иначе, как к насмешке над интеллектом всех присутствующих в этом зале. Поэтому, ваша честь, я просил бы заслушать показания одной женщины, которая находилась неподалеку от того места, где разворачивались разбираемые нами события, и которая имела к ним самое непосредственное отношение. Пригласите в зал сеньориту Тересу Зунига. — Эстевес закончил и вытер платком вспотевший лоб. Как и Монкада, он тоже не терял времени даром, хотя на этот раз ему здорово помогла сестра Эулалия, которая поговорив с Тересой, присланной к ней Мачей, поняла, насколько ценные показания может дать эта девушка и направила ее к бывшему сенатору.
— Клянусь говорить только правду и ничего кроме правды, — вслед за секретарем послушно повторила Тереса, стараясь не оглядываться на свою подругу детства, смотревшую на нее во все глаза.
— Я сама помогла Марии Алехандре устроиться на ночлег в той хижине, — тихо заговорила она, явно робея от такого количества, устремленных на нее, глаз. — В ту ночь она никого не ждала, и никаких любовных увлечений у нее не было. Даже о своей беременности она узнала лишь после того, как мы четыре месяца прятались в горах.
— Я думаю, все ясно, ваша честь? — спросил довольный Эстевес.
— Одну минуту, — тут же вскочил Монкада. — У меня тоже есть свидетель, который может дать ценные показания. Ваша честь, распорядитесь пригласить в зал сеньору Дельфину Эстевес.
Дождавшись, пока шум в зале стих, Монкада добавил: