А Дельфину мучили угрызения совести и она чувствовала себя совсем плохо. Ведь той ночью, она, все-таки явилась в эту злополучную хижину, и обнаружила там свою сестру, лежавшую в беспамятстве, с явными признаками изнасилования. Рядом с ней валялся какой-то пистолет. Дельфина подобрала его, вышла наружу и тут же наткнулася на озверевшего и пьяного Луиса Альфонсо. Он попытался броситься и на нее, и тогда она обеими руками подняла пистолет, зажмурила глаза и выстрелила. Дальнейшее уже напоминало кошмарный сон — ее возлюбленный бился в предсмертной агонии, повторяя вопрос "за что?" до тех пор, пока не затих. И тогда Дельфина, стараясь не смотреть ему в лицо, на котором застыло выражение ужасного страдания, затащила его в хижину, там же бросила пистолет и со всех ног устремилась домой. Но разве теперь, спустя пятнадцать лет после той кошмарной ночи, могла она в этом кому-нибудь признаться, кроме Монкады, который уже и так все знал?
Естественно, что на прямой вопрос Касаса — "это вы убили Луиса Альфонсо Медину?" — Дельфина заявила, что он просто сошел с ума и потребовала, чтобы сенатор немедленно удалился.
Касас ушел и тут ему вновь повезло. Когда он заехал в больницу, чтобы узнать о состоянии Алехандры, а уже потом отправиться в тюрьму и навестить ее мать, он вдруг столкнулся с тем самым Могольоном, который обещал разобраться с убийством его первой секретарши и который немедленно занялся расследованием убийства второй. Оба случая привели к сходным результатам — оказывается, перед убийством и Дженни Ортеги, и Анны Марии, обеим девушкам вводилось какое-то сильнодействующее средство, назначение которого было не совсем понятно. Возможно, это делалось для того, чтобы жертва не могла оказать никакого сопротивления — так, Анна Мария была задушена сразу после того, как введенное ей средство начало действовать. Но самым значительным представлялся другой факт — на шприце, обнаруженном неподалеку от тела Анны Марии, были найдены отпечатки пальцев Перлы — бывшей секретарши сенатора Эстевеса!
Воспользовавшись ее отсутствием, Могольон вместе со своим помощником Даго проникли в ее апартаменты произвели обыск. Ничего интересного обнаружить не удалось, кроме довольно неожиданного в гардеробе секретарши монашеского облачения.
Могольон не стал ничего рассказывать Касасу, а просто принес свои извинения за "следственную ошибку". В свою очередь и Касас еще раз поклялся, что не имеет никакого отношения к увольнению его из полиции, поскольку все это было сделано по настоянию секретарши сенатора Эстевеса Перлы. Услышав это имя, Могольон понял, что напал на верный след.
И тут, когда он уже прощался с Касасом и, стоя в больничном коридоре, уже собирался уходить, на него наткнулся Себастьян. Краем ухом услышав его разговор с Камило и поняв, что Могольон является частным детективом, Себастьян немедленно пригласил его в свой кабинет и предложил заняться еще одним расследованием.
Узнав все обстоятельства гибели доньи Деборы и внимательно выслушав о подозрениях Себастьяна в отношении своей бывшей жены Кэти, Могольон поинтересовался, не могла ли она заранее приобрести ампулу нужного ей лекарства, чтобы затем, в считанные минуты подменить им то, которое предназначалось для инъекции?
— Вряд ли, — задумчиво сказал Себастьян. — Это лекарство можно приобрести только по рецепту, на котором должна была обязательно стоять подпись врача.
— Прекрасно, — оживился Могольон. — Но ведь это могла быть и ваша подпись. Вспомните, имела ли ваша бывшая жена доступ к вашей рецептурной книжке?
Себастьян на минуту задумался, а потом утвердительно кивнул головой.
— Да, имела.
— В таком случае, имея на руках этот рецепт, ей оставалось лишь найти в аптеках города нужное лекарство. Не такой уж великий труд, если постараться.
— Да, верно.
— А отсюда вывод, — заключил Могольон, — нам надо обойти все аптеки города и найти ваш рецепт, на основании которого было продано лекарство.
— Но на это может уйти колоссальное количество времени! — схватился за голову Себастьян. — А, как раз, времени-то у нас и нет.
— Тем не менее, другой ниточки у нас нет. Мы можем поделить город на зоны и искать с разных концов. За дело, доктор, чем скорее мы это сделаем, тем скорее ваша подопечная окажется на свободе!
ГЛАВА 25
Настроение у Кэти было просто замечательным — она добилась всех своих целей и теперь могла спокойно вернуться в Канаду. Несмотря на явные колебания и страх Гертрудис, эту глупую служанку удалось запугать до такой степени, что она поклялась заявить на суде, что видела, как Мария Алехандра возилась с лекарствами доньи Деборы, а затем, уже в день похорон, украла ее драгоценности. При этом Гертрудис лепетала какую-то чушь — "я не хочу, чтобы в тюрьму отправили невиновную Марию Алехандру", "теперь я понимаю, что это вы убили донью Дебору" — однако, Кэти удалось подавить ее личность и заставить повиноваться. Одного лишь она не учла, абсолютно уверенная в тупости своей бывшей служанки. Когда недалекие люди погружаются в несвойственные им, глубокие размышления, побуждаемые к этому угрызениями совести, то это начинает очень напоминать мину замедленного действия, поскольку они могут прийти к самым неожиданным заключениям, да еще вздумать воплотить их в жизнь в самый неожиданный момент. И вот Кэти, которая считала Себя отменным психологом, умеющим разбираться в людях, не обратила внимания на задумчивость Гертрудис, да, если бы и обратила, то не придала этому большого значения, поскольку торопилась в тюрьму, насладиться сценой допроса Марии Алехандры. Как оказалось впоследствии, именно глубокая задумчивость очень недалекой Гертрудис и погубила блестящий финал всех замыслов ее бывшей хозяйки.