— Вы все сказали? — зло поинтересовался Камило, в глубине души сознавая, что Себастьян прав. — А теперь уйдите из моего дома…
Они стояли друг против друга, обмениваясь угрожающими взглядами, и тогда Мартин счел нужным вмешаться.
— Друзья мои, успокойтесь, нам всем пора идти. Вы забыли, что мы должны быть на похоронах, которые сами же и устроили?
Похороны проходили очень торжественно, и на них присутствовали все, кто знал Марию Алехандру, включая Эстевеса и Дельфину, которые чувствовали на себе не слишком доброжелательные взгляды остальных. Отец Фортунато, специально готовившийся к этому дню, произнес прочувственную речь.
— Мария Алехандра покинула наш мир, и мы понесли утрату, которая невыносимой болью наполняет наши сердца. Ее смерть стала воплощением заповеди Иисуса, учившего, что "нет большей любви, как если кто положит душу свою за други своя." Теперь он призвал ее к себе и, хотя она очень далека от нас, но зато близка к вечному блаженству. Мария Алехандра рассталась с этим миром, который был для нее юдолью печали, горя и страданий. Но сегодня, все несчастья ее жизни пред очами Всевышнего превращаются в алмазы ее души. Давайте же все вместе помолимся за нее, и да будет земля ей пухом!
После того, как гроб был опущен в могилу, забросан землей и сверху была водружена гранитная плита, Себастьян, не удержавшись, приблизился к Эстевесу.
— Лицемерие бывает поистине беспредельно. Что вы-то здесь делаете?
— Я тоже любил Марию Алехандру, — холодно отозвался Эстевес. — И хотя мне не нравится ваш тон, но нам обоим следует поговорить без свидетелей. Давайте отойдем в сторонку.
Себастьян послушно двинулся за Эстевесом не очень представляя себе предмет разговора.
— После пережитой трагедии, — заговорил Эстевес, убедившись, что их никто не услышит, — нам лучше сразу решить вопрос, что будет с Алехандрой.
— Не понимаю, в чем здесь проблема, — пожал плечами Себастьян, — будет логично, если она станет жить с отцом.
— А вы считаете себя ее отцом? — подозрительно осведомился Эстевес, мгновенно переходя на угрожающий тон.
— Не только считаю, — усмехнулся Себастьян, — но и являюсь им!
— Нет, не являетесь! Родители отвечают за своих детей и воспитывают их, чего вы никогда не делали.
— Но не по своей вине, — успел возразить Себастьян.
— Да? — изумился Эстевес. — Так вы хотите сейчас, когда ее мать умерла, сказать Алехандре всю правду? Сказать, что вы ее изнасиловали и, тем самым, стали виновником всех последующих несчастий? Нет уж, я лучше увезу ее за границу, чтобы показать там лучшим специалистам и избавить от ваших наглых притязаний.
Себастьян не успел ничего возразить, потому что Эстевес отошел от него и, взяв под руку Дельфину, направился к выходу с кладбища.
Когда Камило возвратился с кладбища и сменил Мартини, который успел рассказать ей, что операцию делал именно Себастьян, Мария Алехандра чувствовала себя намного лучше и приветливо улыбнулась ему. Он сел рядом с постелью и взял ее за руку.
— Ты знаешь, когда я сегодня увидел могильную плиту с твоим именем и на секунду представил, что под ней лежишь именно ты, то вдруг понял, что ни за что на свете не согласился бы тебя пережить. Меня охватило такое странное и сильное чувство, что я чуть не разрыдался… Впрочем, слез там хватало и без меня. Эулалия так переживала, что мне хотелось сказать ей правду, а отец Фортунато произнес очень красивую речь. Тебе надо будет, как-нибудь, отблагодарить его за это.
— А что Дельфина?
— Дельфина явно раскаивалась, чего не скажешь о Самуэле. Знаешь, если он не угомонится и вновь сунется в политику, я буду бороться с ним до тех пор, пока не положу конец карьере этого лицемера.
— Но Алехандра?
— Алехандра твоя дочь и ты сама ей все объяснишь.
— Но как я выйду отсюда, как я смогу вернуться к нормальной жизни, когда все уже считают меня мертвой?
— Да, — задумался Камило, — здесь существуют определенные сложности. Эх, если бы ты тогда подождала всего час, то смогла бы выйти из тюрьмы как положено, с распоряжением о твоем освобождении на руках! Впрочем, и теперь, если ты все же предстанешь перед властями и наймешь хорошего адвоката, то сможешь очень быстро оказаться на свободе, поскольку твое бегство из тюрьмы имело всем понятное оправдание — жизнь дочери…
— Тогда в чем дело, Камило? — нетерпеливо поинтересовалась Мария Алехандра. — Почему бы нам не сделать именно так?