— И ты подумала об Алехандре? Только не лги мне хотя бы в этом.
— Она обрела своих настоящих родителей, и, я уверена, когда узнает обо всем, что мы с тобой натворили, будет рада тому, что мы ими не являемся.
— Что за чушь ты несешь? — злобно оскалился Эстевес. — Что ты имеешь в виду, говоря "мы натворили"?
— Да то, что ты мой сообщник! — выкрикнула Дельфина ему прямо в лицо настолько пронзительно, что у подслушивающего их секретаря зазвенели барабанные перепонки. — Именно ты устроил все таким образом, что Мария Алехандра оказалась в тюрьме за убийство, которого она не совершала.
— Это было необходимо!
— Тебе или мне? — проворно возразила Дельфина и тут же устало махнула рукой. — Впрочем, какое это сейчас имеет значение. Мы оба с тобой мразь, Самуэль Эстевес, замечательная пара негодяев, распорядившихся жизнью двух невинных существ, во имя своего собственного блага. Нам нет, и не может быть прощения!
— Теперь уже поздно раскаиваться… — осторожно заметил Эстевес, чуть ли не со страхом смотря на свою возбужденную жену. Она явно решила все погубить окончательно, утянув его вместе с собой в водоворот неизбежного скандала.
— Нет, не поздно! Именно сейчас самое время расплатиться за все, что мы совершили… Если этого не смог сделать никто другой, тогда именно я положу конец твоим зловещим деяниям…
— Клянусь тебе, что ничего из этого не выйдет! — проскрежетал Эстевес и широкими шагами вышел из кабинета, отправившись искать лейтенанта Маркеса. Однако, здесь его ждал новый удар, на который он совсем не рассчитывал, все еще веря в свою, пусть даже теперь уже бывшую, сенаторскую неприкосновенность. Он не сумел с первого взгляда раскусить этого молодого лейтенанта, который был одним из немногих идеалистов, свято веривших в возможность избавления государства от лживых и коррумпированных политиков — главном источнике всех бед, по его разумению. Именно поэтому он лишь решительно покачал головой в ответ на слова Эстевеса о пошатнувшемся психическом здоровье его жены и срочной необходимости показать ее лучшим психиатрам.
— Это невозможно, сеньор Эстевес.
— Почему?
— Потому, что я полагаю психическое здоровье вашей жены безупречным. Более того, она проявила незаурядное мужество, явившись с повинной и признавшись в преступлении, совершенном много лет назад. Такие поступки подразумевают тщательное обдумывание и недюжинное самообладание.
— Но это преступление всего лишь плод ее воображения, — попытался было возразить Эстевес, на что лейтенант еще решительнее покачал головой.
— Значит и магнитофонная запись вашего разговора с женой, в котором она назвала вас своим сообщником, тоже плод воображения? Боюсь, сеньор, что выдумать подобную историю не удастся человеку даже с самым богатым воображением. Вам придется слишком многое объяснить общественности, если вы твердо решили вернуться к политической деятельности.
"Проклятье, — молча подумал Эстевес, глядя в серьезные глаза лейтенанта, — мне кажется, я слышу голос Касаса. Еще один выродок, ополчившийся на меня по каким-то там идейным соображениям".
— Ну что? — поинтересовалась Дельфина у лейтенанта Маркеса после ухода своего мужа. В отличие от Эстевеса, она прекрасно знала о том, что их разговор записывается, и добровольно дала согласие на сотрудничество с полицией.
— Все получилось как нельзя лучше, сеньора, — сдержанно ответил лейтенант, несколько удивленно смотря на сияющую Дельфину. — Теперь вашего мужа ждет страшный скандал.
— Но, учтите, что он очень изворотлив и умеет находить выход из любых ситуаций.
— Я помню об этом, — ответил Маркес, видевший по телевизору ту, ставшую знаменитой, пресс-конференцию из дома Эстевеса, на которой сама Дельфина упала в обморок, не выдержав внезапного появления "воскресшей" Марии Алехандры. — Но на этот раз, я думаю, его звезда должна закатиться. Ваше заявление да еще смерть двух его ближайших помощников, дают достаточно материала даже для того, чтобы засадить его за решетку.
— Кстати, — внезапно спохватилась Дельфина. — По этому поводу у меня есть еще одно заявление.
— Я вас слушаю, — тут же насторожился лейтенант.
— Перед тем, как попытаться убить меня, бывшая секретарша Перла Фарфан, рассказала мне, что приказ об этом ей отдал мой муж, который не хотел больше иметь врага в собственном доме. К тому времени, я, действительно, стала самым злейшим его врагом…
— Но ведь он сам явился вместе с сеньором Монкадой, чтобы спасти вас, — попытался возразить лейтенант.
— Да, — неохотно согласилась Дельфина, — но, я думаю, инициатива этого исходила именно от Монкады. Дело в том… — и она слегка замялась — уж слишком много откровений ей приходится сегодня делать этому молодому лейтенанту, — что отцом ребенка, которого я жду, является именно Хоакин Монкада. Мой муж не простил ему этого и потому убил его… Так, во всяком случае, он сам мне признался, перед тем как я пришла сюда.