Когда на следующий день, нагруженная всевозможными забавными сувенирами, Мария Алехандра появилась в доме Эстевеса, она, естественно, ни о чем не знала: ни о событиях прошедшей ночи, ни о том, что она якобы предала Алехандру, ни об утреннем разговоре сенатора с дочерью. Во время этого разговора он в своей обиходной зловещей манере сообщил взволнованной дочери, что у нее появилась новая тетушка, и поведал о том, что «в молодости Мария Алехандра Фонсека совершила некий проступок, опозоривший всю семью, после чего ей пришлось надолго расстаться со своими родственниками, так что никто уже не думал, что она когда-нибудь вернется». Разумеется, после подобных откровений Алехандра встретила свою «тетку» не только холодно, но и враждебно. В первый момент Мария Алехандра даже растерялась.
— Ну давай же, посмотри подарки, которые я тебе принесла, — тормошила она дочь, но та лишь с самым равнодушным видом отворачивалась.
— Никак не пойму, почему это люди верят, что подарками можно все уладить…
— Что уладить? — в недоумении спросила Мария Алехандра. Но дочь уклонилась от ответа.
— И вообще, мне как-то не нравится получать подарки от незнакомых людей.
— Но я же твоя тетка!
— Ну и что? — последовал равнодушный ответ.
— Я хочу, чтобы мы подружились…
— А я этого не хочу… Извините, но у меня болит голова, и мы с Пачей идем гулять… И заберите свои подарки.
Решив проверить свои подозрения, Мария Алехандра направилась к сенатору Эстевесу.
— Что вы ей наговорили обо мне? За один день у нее так резко изменилось отношение ко мне!
— Ничего, я сказал лишь то, о чем мы договорились, — спокойно отвечал Самуэль, стараясь скрыть довольную улыбку, — я сказал, что ты ее тетка, у которой в молодости были какие-то неприятности, но теперь все уже в прошлом.
Мария Алехандра чувствовала, что здесь таится какой-то подвох.
— Но многое зависит еще и от того, как сказать! Алехандра просто задыхалась от злости ко мне!
— А чего ты ждала? Ты думала, что она сразу бросится тебе на шею? Кроме того, у нее сейчас трудный период, она обозлилась на весь свет…
Мария Алехандра молча пожала плечами и с тяжелым сердцем покинула дом. Однако испытания этого дня еще только начинались. «Что же на самом деле происходит с Алехандрой? — думала она по дороге к Себастьяну Медине. Ей так хотелось побыть одной, что она отпустила такси за целый квартал и теперь медленно шла пешком, рассеянно прижимая к груди пакет с так и не пригодившимися подарками. — Неужели все дело только в переходном возрасте с его постоянной сменой настроений? Ну нет, это чушь, нельзя вот так, без всякой видимой причины, перейти к столь откровенной враждебности… Похоже, она обижена на меня, считает меня в чем-то виноватой… но в чем? Какое еще преступление успел приписать мне дьявольский ум Самуэля Эстевеса? В том, что без него здесь не обошлось, сомневаться не приходится. Напрасно я не нажала на него, позволила ему уйти от ответа». Мария Алехандра вздохнула и опустила голову, глядя себе под ноги. Она так ждала сегодняшнего дня… Радовалась, что у нее складываются дружеские отношения с дочерью… И вдруг такое разочарование… Размышляя о своих проблемах, Мария Алехандра медленно брела по улице. Если бы она знала, в каком состоянии находился в эти минуты Себастьян, то наверняка прибавила бы шагу.
Себастьян метался по комнате. Он то подходил к бару, чтобы приложиться к бутылке, то, схватившись за голову, бросался прочь, в дальний угол гостиной. Все, все, все, он человек конченый! Утром этого дня он так и не решился оперировать сам и трусливо прятался в ординаторской все то время, что продолжалась операция. Именно там и нашел его верный Мартин, когда пришел сообщить, что все прошло благополучно. «А я так надеялся на тебя!» — с горечью сказал он, увидев, в каком состоянии находится друг. И не только он, думал про себя Себастьян, все близкие в чем-то на него надеялись, а он не оправдал ничьих ожиданий. Даниэлито надеялся, что его отец женится на Марии Алехандре; она, в свою очередь, надеялась, что Себастьян бросит пить… Как все-таки ужасно быть предметом всеобщих надежд, не чувствуя в себе ни сил, ни решительности! Как сможет он спокойно смотреть в глаза своему сыну, постоянно помня при этом, что так и не решился встать за операционный стол и спасти жизнь одному из его сверстников, что сможет сказать в ответ на укоризненный взгляд милой Марии Алехандры?