— Нет, я не позволю тебе пройти! Не позволю пропитать мой дом запахом перегара! Не позволю, чтобы мордой дешевой шлюхи ты пятнала мою репутацию! — орал в ярости Самуэль, преграждая ей путь в ее комнату.
— Ну наконец-то дождалась правды, — вспыхивая от обиды и гнева, в свою очередь закричала Дельфина, — вот, значит, за кого ты меня принимаешь! Недаром ты и в жены меня себе покупал как шлюху!
— Заткнись! — потребовал Эстевес. — Мало того, что ты являешься в таком состоянии, ты еще осмеливаешься мне дерзить. Мне давно следовало выкинуть тебя на улицу, потому что именно там твое место… Где и с кем ты была?
Ответом ему был взрыв презрительного хохота. Дельфине стало так смешно, что она ухватилась, чтобы не упасть, за перила лестницы, глядя снизу вверх на мужа, стоявшего на три ступеньки выше нее.
— Ревнуешь? Нет, Самуэль, к моему глубочайшему разочарованию, я была одна! — Смех ее внезапно сменился рыданием. — Я была одна и все пила, пила, пила… только бы забыть о лжи, пропитавшей нашу жизнь. Мне не хочется жить, потому что я — жена человека, которого не люблю… и никогда не любила!
— Замолчи! — крикнул Эстевес, сжимая кулаки. — Ты не в своем уме и не соображаешь, что несешь.
— Ошибаешься, Самуэль, только сейчас я и говорю тебе правду… — Дельфина вызывающе подняла голову, заметив угрожающий жест мужа. — Тебе хочется меня ударить? Ну так бей, бей меня, Самуэль, ведь ты так любишь делать это в постели!
— Дельфина!!!
ГЛАВА 6
Поздно вечером, когда все в доме уже спали, а сама Мария Алехандра, лежа в постели, улыбалась в темноте, перебирая в памяти события минувшего дня, главным из которых была поездка с Себастьяном в общество анонимных алкоголиков, где он торжественно пообещал бросить пить, в гостиной вдруг раздался какой-то подозрительный шум. Мария Алехандра насторожилась. Шум повторился, и теперь в его происхождении уже не могло быть сомнений — кто-то осторожно пробирался по гостиной, видимо не зажигая света, поскольку то и дело на что-нибудь натыкался. В другое время она бы могла заподозрить грабителя, но сегодня ей в голову пришла совсем иная мысль…
Проворно выскользнув из постели, она набросила халат поверх ночной рубашки, надела туфли и осторожно спустилась вниз. Так и есть — по залу, приглушенно чертыхаясь, бродила чья-то темная фигура, в которой можно было легко узнать Себастьяна. Мария Алехандра разочарованно вздохнула и, выждав еще несколько секунд, зажгла верхний свет. Себастьян дернулся и пригнулся, как грабитель, застигнутый на месте преступления, а затем повернулся к Марии Алехандре.
— Привет, — холодно сказала она, скрестив руки на груди.
— Привет, — отозвался Себастьян. В руках у него был какой-то маленький футляр. Он улыбнулся и поспешно добавил: — Нет, нет, это совсем не то, что ты думаешь! Ведь ты решила, что я ищу выпивку, не так ли? Но я обещал и не обману тебя.
— Да уж, пожалуйста, — ничего не понимая, растерянно отозвалась Мария Алехандра, следя за его движениями.
— У меня для тебя кое-что есть, от чего, я надеюсь, ты не посмеешь отказаться. — Себастьян подошел к ней почти вплотную и, раскрыв футляр, протянул его Марии Алехандре. Там, внутри, на черном бархате, тускло поблескивало золотое кольцо с бриллиантом.
— Это — мне?
— Пожалуйста, возьми, — становясь серьезным, попросил Себастьян, — я давно хотел тебе его подарить, но нечаянно потерял и нашел только за минуту до твоего прихода. Я люблю тебя, понимаешь?
У Марии Алехандры закружилась голова. Нет, это все было так невероятно, что казалось сном — поздний вечер, пустая гостиная, кольцо с бриллиантом и умоляющие глаза любимого человека, объясняющегося в любви! Все это слишком неправдоподобно, чтобы в это можно было поверить. Она закрыла глаза и покачала головой, немало изумив тем самым Себастьяна.
— Я люблю тебя, — повторил он, начиная по-настоящему волноваться, — и хочу, чтобы ты стала моей женой, возлюбленной, другом… кем угодно, но только чтобы это было на всю жизнь!
— Ох, Себастьян, Себастьян… — Мария Алехандра не могла сдержать счастливой улыбки и застилавшие глаза слезы. — Ты сошел с ума! Как ты можешь просить меня стать твоей женой?
Себастьян, взявший ее за руку, смутился и отвел глаза. Он никак не мог уловить настроения Марии Алехандры и потому чувствовал себя неловко. Он-то хотел отложить это объяснение до завтра, но все получилось так неожиданно и странно.