— И вернула ей подарки, — не удержалась от напоминания Пача, на что ее сестра только сокрушенно покачала головой и вздохнула.
— А мне теперь так нужна ее помощь… Ты знаешь, Пача, — вновь загораясь, заговорила она, — Фернандо познакомил меня со своей бабушкой. О, у него такая молодая и красивая бабушка, что просто не верится!
— А ты уверена, что это была бабушка? — не удержавшись, фыркнула Пача, но Алехандра решила не обращать на нее внимания и продолжала:
— И самое главное, я сумела ей понравиться…
— Я этому не удивляюсь…
— Подожди, не перебивай. Она заявила, что мы великолепно подходим друг другу.
— Осталось только добиться, чтобы такого же мнения придерживался и твой отец.
При мысли об отце Алехандра погрустнела. Она еще в больнице успела выложить ему все, что думала о разбитой скрипке Фернандо, и он не посмел ничего отрицать. Однако, отвечая на вопрос о том, за что он избил ее мать, сенатор остался верен себе и заявил, что «в любви есть вещи, которые дети понять не способны». «Ничего себе любовь, которая доводит до больничной койки, — думала Алехандра. — Вот Фернандо бы меня никогда не посмел ударить, в чем бы я перед ним ни провинилась. Впрочем, я и не собираюсь кичем его огорчать — ведь он такой милый».
Сенатору Эстевесу еще только предстояло оценить преданность Перлы, и чтобы помочь ему поскорей это сделать, она приготовила ему довольно неожиданный подарок. Явившись в офис к одному из его политических противников — сенатору Бетанкуру, Перла сумела убедить того, что некие функционеры из его же партии потребовали от финансовой комиссии расследования по поводу средств, полученных Бетанкуром в прошлом году. Конечной целью такого расследования должно было стать лишение его депутатской неприкосновенности и направление дела в суд. Показав не ожидавшему такого подвоха со стороны коллег Бетанкуру некоторые письма, неведомыми путями попавшие в ее руки, Перла добилась нужного эффекта — сенатор решил поддержать при голосовании предложение Эстевеса по строительству плотины. Теперь осталось только умело подать это Самуэлю и для начала не забыть продемонстрировать свою обиду по поводу его отказа показаться с ней на людях.
— Чем обязана твоему визиту? — холодно спросила она, открывая входную дверь. — Ты уже пытался подарить мне браслет, писал стихи и посылал цветы, но вот сводить меня потанцевать куда-нибудь так и не решился, поэтому я объявляю о разрыве дипломатических отношений.
— Признаю свою ошибку и постараюсь больше не огорчать тебя, — с нарочитым смирением заявил Эстевес, — позволь только вручить тебе этот конверт, и я сразу же уеду.
— А что в нем? — не выдержала Перла.
— Документы на владение этой квартирой.
Нет, против такого обаятельного любовника невозможно устоять, подумала Перла, широко распахнув дверь и свои объятия. Однако Эстевес был чем-то озабочен, и даже сообщение о том, что его поддержит Бетанкур, не слишком его обрадовало. Перла не торопилась расспрашивать и оказалась права — Самуэль все рассказал сам. Оказывается, во время очередной ссоры с женой та запальчиво выкрикнула, что знает о наличии публичных домов, принадлежавших нынешнему сенатору еще в ту пору, когда он только собирался баллотироваться в члены конгресса.
— Не понимаю, откуда она могла об этом узнать? — заметила Перла, пожав плечами. — Старые наши заведения давно распроданы, я держу только несколько женщин для особых случаев…
— И ты сама — лучшая из них, — пробормотал Эстевес, притянув ее к себе и страстно целуя в шею. Перла не сопротивлялась и, стараясь не расплескать бокал шампанского, который держала в руке, позволила сенатору увлечь себя на софу.
— Хочешь вина, дорогой? — проворковала она и, не дожидаясь ответа, вылила на свои смуглые груди весь бокал.
Мария Алехандра была ужасно потрясена сообщением Эулалии о появлении своей внезапно воскресшей матери. Они договорились о встрече, но, встретившись, отправились сначала не в тюрьму, где их дожидалась эта загадочная старуха, а на кладбище. По словам Дельфины, могила их с Марией Алехандрой матери должна была находиться рядом с могилой отца. И каково же было изумление Марии Алехандры, когда ее там не оказалось!
Потом в комнате Эулалии Мария Алехандра сразу же узнала в страшной, оборванной старухе свою мать. Сколько слез было пролито обеими, сколько всего переговорено! И вновь перед Марией Алехандрой стали открываться страшные тайны семейства Фонсека, все члены которого, как оказалось, испытали на себе зловещее влияние сенатора Эстевеса. Именно он, Самуэль, был виновен в смерти и разорении отца Марии Алехандры и Дельфины, не говоря уже о том, что после этого он отправил в сумасшедший дом донью Маргариту, их мать. От долгого пребывания в этом заведении она находилась теперь на грани помешательства.