Мария Алехандра только вздохнула, сейчас ей было не до того. А если бы она дослушала Себастьяна до конца, узнала бы нечто весьма для себя интересное, поскольку донья Дебора, добившись благодаря Мече разрешения на посещение женской тюрьмы, в скором времени собиралась нанести визит начальнице этого заведения и узнать у нее имя той девушки, что сидела за убийство Луиса Альфонсо Медины.
— Извини, Себастьян, — сказала она, потирая виски, — но у меня что-то разболелась голова. Я, пожалуй, пойду прогуляюсь…
— А еще лучше, — весело подхватил Себастьян, вставая вслед за ней с дивана, — прокатись на моем велосипеде, это иногда помогает.
Если бы он знал, какая встреча ожидает Марию Алехандру по дороге, то вряд ли стал предлагать ей эту велосипедную прогулку. Да она и сама ни о чем не подозревала, безмятежно катясь по лесной дороге, когда из-за поворота вдруг показался темно-синий джип, ехавший на большой скорости. Она испуганно вскрикнула и свернула на обочину, а джип резко затормозил, едва не задев бампером ее велосипед.
— Ты что, слепой, идиот?! — закричала Мария Алехандра.
Хлопнула дверца, водитель выскочил из машины, и Мария Алехандра тотчас его узнала — это был Камило Касас. Она не смогла удержаться от восклицания.
— Извини, — смущенно пробормотал он, подходя к ней, — я как раз ехал повидаться с тобой.
Результатом их долгого разговора стало укрепившееся в Марии Алехандре желание во что бы то ни стало отомстить Эстевесу, о черных делах которого она узнала уже так много. Она считала, что теперь имеет полное право потребовать у него отчета. В свою очередь и Камило получил от нее мощное оружие против своего противника. Теперь ему была ясна причина того, почему сенатор Эстевес так усиленно проталкивал через конгресс решение о строительстве плотины в Санта-Марии, не считаясь с возможным экологическим ущербом. Оказывается, земли, на которых должно было развернуться это строительство, были присвоены самим сенатором после смерти главы семейства Фонсека! Естественно, что теперь он мог продать их правительству втридорога, если только это долгожданное решение будет принято. «Но этому не бывать!» — стиснув зубы, поклялся Камило, провожая взглядом удалявшуюся Марию Алехандру. Он подождал, пока ее велосипед не скрылся за поворотом, потом развернул машину и поехал обратно.
ГЛАВА 7
Чувство вины может отравить жизнь любому человеку, и так будет продолжаться до тех пор, пока он либо не покается, либо не отдастся во власть иного, не менее сильного чувства, способного заглушить угрызения совести. Путь покаяния был для Дельфины закрыт, поскольку это означало бы отказ и от всех материнских прав на Алехандру, и — самое главное — от любви Себастьяна. А несмотря на все его обидные слова, Дельфина не переставала думать, что все же дорога ему, и что он обязательно одумается и вернется к ней. Но за это следовало бороться, пуская в ход все женские хитрости и все женское обаяние. Первым шагом такой борьбы должен был стать переезд Марии Алехандры в их дом. Этим Дельфина достигала сразу двух целей: препятствовала регулярным встречам Себастьяна с Марией Алехандрой и получала возможность в какой-то мере контролировать ситуацию, внося смятение в душу сестры своими признаниями. В том, что Мария Алехандра не откажется хотя бы временно поселиться в их доме, она почти не сомневалась, если только ей, Дельфине, удастся пробудить в ней родственные чувства и посетовать на отсутствие рядом близкого человека. Сложнее оказалось убедить мужа, который пришел в ярость, узнав о предполагаемом переезде.
— Ты сошла с ума, — завопил он, брызгая слюной, — эта женщина хочет отнять у нас дочь, а ты предлагаешь ей поселиться в нашем доме!
— Во-первых, эта женщина моя родная сестра, — хладнокровно парировала Дельфина, на всякий случай отодвигаясь подальше от мужа, — а во-вторых, вспомни, как мы поступили с ней! Нечего прикидываться жертвой, когда на деле ты — палач!
— Ты все это придумала, чтобы отомстить мне, я угадал? — подозрительно поинтересовался Эстевес, сбитый с толку внешним спокойствием жены.
— Нет, я так поступаю, потому что мне необходим радом верный человек. Я не могу больше доверять ни тебе, ни твоим людям, после того как ты оказался способен спустить меня с лестницы!