Да, здесь она была права: женская ревность не знает границ, а когда еще к ней добавляются уязвленная гордость и обманутое самолюбие, тогда трудно рассчитывать на какое-то понимание. И Себастьян не мог найти нужных слов, чтобы объяснить Марии Алехандре всю лживость исступленных речей Дельфины; он боялся новой встречи с ней, понимая, как многое она может решить.
Один небольшой эпизод немного отвлек его от мрачных мыслей. Когда он покинул комнату Дельфины и собрался спуститься с лестницы, то в коридоре вдруг столкнулся с худенькой прыщавой девушкой, племянницей Эстевеса, которая приходила вместе с Алехандрой в больницу. По тому, как она слабо вскрикнула и отвернулась, пытаясь закрыть лицо руками, он понял, что она стыдится своих прыщей, и, усмехнувшись, заставил ее опустить руки.
— Ну, стыдиться здесь нечего, ведь это всего лишь симптом того, что ты из девочки превращаешься в женщину, Я могу порекомендовать тебе крем, от его употребления они исчезнут за несколько дней. И, вообще, у тебя красивое лицо, так что если сделать хорошую прическу и подобрать очки поменьше, ты превратишься в очаровательную девушку. Тебя, кажется, зовут Пача, то есть Франсиска, не так ли?
— Ой, вы даже запомнили, как меня зовут? — изумилась Пача, смотря на него с восхищением.
— А кто смог бы забыть такую девушку, как ты? — усмехнулся Себастьян и стал спускаться вниз, не замечая того восторженного взгляда, каким его проводила Пача.
Прямо от Эстевесов Себастьян поехал на встречу с Мартином, который ждал его в открытом летнем кафе, располагавшемся в небольшом парке, неподалеку от клиники. Он застал его за одним столиком с красивым, загорелым мужчиной одних с ними лет, тот задумчиво пил апельсиновый сок и внимательно слушал, что говорит Мартин.
— Наконец-то я могу познакомить двух своих лучших друзей, — улыбнулся Мартин, — присаживайся, Себастьян, мы с Камило как раз говорили о тебе.
— О вас и о Марии Алехандре, — неожиданно поправил его Камило.
— А вы знакомы? — встрепенулся Себастьян.
— И очень давно. В юные годы мы с ней были соседями и… друзьями.
— Мир тесен, — холодно заметил Себастьян, чувствуя инстинктивную неприязнь к своему собеседнику. Мартин, насторожившись уже при виде того, что они так и не обменялись рукопожатием, молчал.
— Да, и я подумал то же самое, когда узнал, что она работает в вашем доме, — спокойно согласился Камило.
— Не работает, а помогает мне воспитывать сына…
— Возможно, но я надеюсь, вы не станете возражать, если я время от времени буду к ней наведываться?
— Мне кажется, вам будет лучше наведываться к ней в дом сенатора Эстевеса!
— Послушайте, — сказал Камило, — не стоит воспринимать происходящее подобным образом…
— Я сам знаю, что и как воспринимать!
И вот тут-то у Себастьяна неожиданно прорвалось долго накапливавшееся раздражение. Он вскочил с места и ударил по лицу сидевшего Камило. Тот вместе со стулом отлетел в кусты, а Мартин поспешно встал между ними:
— Ну что с вами обоими случилось? Успокойтесь, прошу вас…
Но успокоился Себастьян только по дороге домой, еще не зная, что самые большие неприятности и сюрпризы сегодняшнего дня только начинаются. Первой его огорошила мать, напомнив о визите племянника и рассказав о пропаже своих драгоценностей. Дебора старалась не перегибать палку, чтобы не пробудить ненависти к себе в собственном сыне, но все же не удержалась, поведав о своих подозрениях в отношении Марии Алехандры. Все это было настолько гнусно слышать, что Себастьян вновь ощутил знакомый прилив раздражения. К счастью, эта тема все же не стала основной для сегодняшнего вечера, поскольку сама Гертрудис побоялась нагнетать напряжение и под большим секретом рассказала хозяйке о визите сестры.
Однако на смену неприятной неожиданности вдруг явилась неожиданность приятная и, даже можно сказать, удивительная. Когда в доме появился Фернандо, ему не пришлось никому представлять свою девушку, поскольку ею оказалась Алехандра. Но самым замечательным было даже не это, а то, что она явилась в гости в компании своей тетки.