«Только ее мне здесь еще не хватало», — подумал Эстевес, пытаясь не показывать своего раздражения. Всего полчаса назад он долго и настойчиво уговаривал жену принять участие в фотосъемке и продемонстрировать перед журналистами «счастливую семью сенатора Эстевеса». Дельфина отказывалась лицемерить, требовала развода и вообще вела себя так, словно вчерашний скандал в баре произошел вовсе не по ее вине. И только припугнув ее тем, что разрушением его имиджа она может помешать ему занять пост президента страны, чего он ей никогда в жизни не простит, Эстевесу удалось смирить непокорный дух Дельфины и заставить повиноваться. Она переоделась, привела себя в порядок и теперь скупо улыбалась нацеленным на нее фотокамерам. Эстевес сидел рядом с ней на диване, надувая щеки и пытаясь сделать значительное лицо, а Алехандра и Пача хихикали за их спинами, заранее предвкушая удовольствие увидеть на глянцевых журнальных обложках веселые рожицы.
Неожиданно появилась Перла, заявив, что у нее к сенатору срочное дело, которое не может ждать. Мысленно выругавшись, Эстевес извинился перед присутствующими и повел ее в свой кабинет.
— Как смеешь ты являться в мой дом?.. — в бешенстве закричал он, раздувая ноздри, но Перла не дала ему договорить.
— Ты просил меня написать заявление об уходе — вот оно. В офисе я уже больше не появлюсь, поскольку теперь я тебе никто — ни секретарь, ни друг, ни любовница.
— И тебе очень хочется, чтобы все об этом узнали? — подозрительно поинтересовался Эстевес. — Ты что, не знала, что у меня в доме полно журналистов?
— Не будь смешным, Самуэль, — небрежно отмахнулась Перла, — ты думаешь, я забыла, как ты покупаешь прессу, ведь я сама выписывала чеки газетчикам?
— Короче, говори, что тебе нужно, и уходи.
А что ей было нужно? Перла пришла высказаться и получить подтверждение или опровержение того, что Эстевес собирается ее бросить. Может быть, и не следовало начинать с упреков, но она не смогла удержаться:
— Пока я вчера весь вечер старалась обработать Камило Касаса, чтобы он перестал препятствовать твоим планам, ты, как мальчишка, бросался с кулаками на любовника своей жены — хорош, нечего сказать. Я помню все, чем тебе обязана, и, как мне кажется, вполне за это расплатилась — ты занимался со мной любовью когда и сколько хотел. Да, я была ничем, а ты сделал меня своей помощницей, но теперь ты сам обратился для меня в ничто… и вот именно это я и хотела тебе сказать!
К ее удивлению, Эстевес ни разу ее не прервал, хотя весь дрожал от ярости. Увидев, что она высказалась, он подошел поближе и заговорил, гипнотизируя ее цепким взглядом:
— А теперь послушай меня, мерзавка. Сама по себе ты как была, так и осталась пустым местом, а точнее сказать, зеркалом, которое может отражать лишь то, что перед ним поставят. Я не просил тебя использовать свои врожденные задатки шлюхи и заручаться поддержкой Камило Касаса…
— Выбирай выражения, Самуэль!
— Молчать! Сейчас ты вернешься к себе домой, наденешь подаренное мной французское белье, приготовишь вино и станешь дожидаться моего прихода. Я готовил тебя к блестящему будущему, а ты сама стремишься опуститься до унижающей тебя роли. Мы с тобой не влюбленные школьники, а два честолюбивых человека, до поры до времени нуждающихся друг в друге. Ты все поняла, Перла?
Она поняла, потому что, опустив глаза, смиренно спросила:
— Я могу считать это повторным наймом на работу?
— Нет, — сказал Эстевес, после чего обнял ее и страстно поцеловал в губы, — а вот теперь — да.
Создание семейного портрета сенатора Эстевеса оказалось омрачено небольшим скандалом — заметив, каким довольным он вышел из кабинета вслед за Перлой, Дельфина вспылила, что-то резко прокричала и побежала к себе.
— Остановись, мы же еще не кончили позировать!
— Фотографируйся со своей секретаршей!
Камило уже второй раз чуть было не сбил Марию Алехандру, когда ехал все по той же окруженной высокими деревьями и кустарниками дороге, направляясь к дому Медины. Но теперь она была не на велосипеде, а шла пешком, сгибаясь под тяжестью огромного саквояжа. На ней были голубые джинсы, белая блузка и красный пиджак, а потому он сумел заметить ее издалека и вовремя затормозить. Да и она увидела приближение его «джипа» и остановилась, опустив саквояж на землю.
— Почему ты с чемоданом? — вместо приветствия спросил Камило, выпрыгивая из машины и подходя к ней.