— Я уже больше не работаю в семье Медина. Ты меня подвезешь?
— Разумеется.
Мария Алехандра еще не решилась сразу же поехать к сестре, и потому Камило предложил ей свои апартаменты. Она безразлично кивнула и всю дорогу молчала, глубоко переживая столкновение с Кэти. Касас, решив, что она поссорилась с Себастьяном, ни о чем не спрашивал и тоже молчал.
И только в новой квартире Касаса, после того как они выпили по глоточку бренди, Мария Алехандра слегка оттаяла и рассказала Камило обо всем происшедшем. И тут он понял, что судьба предоставляет ему такой шанс, который ни в коем случае нельзя упускать, тем более что сама Мария Алехандра невольно спровоцировала его на признание, когда, рассказав о собственном разочаровании в любви, спросила его, любил ли он сам?
— О да, — сразу отозвался он, чувствуя необыкновенное волнение, — это было единственный раз в моей жизни, но зато благодаря ему я уже пятнадцать лет живу с надеждой, и она помогает мне преодолевать все невзгоды. И вот сегодня, когда любимая женщина пришла ко мне и заявила, что любовь — это только иллюзия, моя надежда вспыхнула с новой силой и я понял, что главное в любви — это умение терпеливо ждать своего часа, который обязательно наступит.
Мария Алехандра, пораженная его вдохновенным видом, этими сияющими, устремленными на нее глазами, не знала, что ответить, и ободренный ее молчанием Камило продолжал:
— Любовь требует самопожертвования и самозабвения, ей нельзя посвящать час или два в день, как сексу, она требует всего времени и всех мыслей, и даже всех снов и всех грез. Именно так я любил и люблю, и счастлив тем, что теперь могу сказать это открыто, в надежде на то, что меня услышат и поймут. — Говоря это, Камило приблизился к ней почти вплотную. Как долго я ждал этого момента и как часто твердил про себя, что он обязательно наступит, и тогда моя любовь к этой женщине окажется для нее необходимой и я сумею доказать ей это. Нет, любовь — это не иллюзия, иначе жизнь просто не имела бы смысла! Пусть иногда нам кажется, что все было напрасно, что любовь не дает нам того, чего мы от нее ждали, — в ней все равно нельзя разочаровываться, потому что тогда жизнь станет совсем бессмысленной. Но это не так, в такие мгновения мы просто не замечаем любви, хотя она может быть совсем рядом…
— Что же ты замолчал? — почти шепотом спросила Мария Алехандра, удивленная, испуганная и завороженная этим неожиданным признанием; и тогда он вдруг ответил неизвестными ей, но такими прекрасными стихами:
Она не успела ничего сказать, как вдруг губы Камило нежно коснулись ее губ и Мария Алехандра почувствовала, что поддается пылающей страсти этого трепетного поцелуя…
Раздался звонок в дверь. Мария Алехандра очнулась и отпрянула от косяка.
— Ты кого-нибудь ждешь?
— Нет, — ответил Камило, проклиная звонившего, кем бы он ни был. Извинившись перед Марией Алехандрой, он пошел открывать и, к своему изумлению, увидел на пороге Мартина. Однако Мартин, застав в квартире Камило Марию Алехандру, изумился еще больше.
— Я был неподалеку и хотел кое о чем поговорить с тобой, смущенно забормотал он, понимая, что помешал, — впрочем, я вам помешал… это дело подождет…
— Нет, нет, — сразу отозвалась Мария Алехандра, — я пойду в ванную приводить себя в порядок и оставлю вас одних, так что можете говорить спокойно.
Она удалилась, но разговора между Мартином и Камило так и не получилось. Мартин, забыв о том, ради чего пришел, тут же принялся выяснять у Касаса, что в его доме делает Мария Алехандра. Узнав обо всем происшедшем, он совсем некстати принялся говорить о ее любви к Себастьяну, заклиная разъяренного Камило «проявить благородство и не пользоваться подходящим моментом».
— К черту твоего Себастьяна! — воскликнул Касас, чувствуя большое желание выставить за дверь старого друга. — Я сам люблю эту женщину больше всего на свете и не уступлю ее этому типу, который совсем запутался в своих отношениях с женой и любовницей, а страдает Мария Алехандра.
— Хорошо, хорошо, — примирительно сказал Мартин, — в конце концов, я вовсе не желаю терять из-за одной женщины сразу двух ближайших друзей. Я уже дал себе обет ни во что не вмешиваться, и уж извини, что от неожиданности поневоле его нарушил. Увидимся позже.
После его ухода Мария Алехандра вышла из ванной и попросила разрешения у Камило позвонить Даниэлю, с которым ей так и не удалось попрощаться. Касас стал невольным свидетелем ее разговора и, хотя и не слышал того, что говорили Марии Алехандре, по ее односложным ответам и изменившемуся выражению лица понял, что произошло нечто серьезное.