Неугомонная донья Дебора даже после приключения в тюрьме не отказалась от мысли найти убийцу своего старшего сына. По совету все той же Мече она обратилась за помощью к известному экстрасенсу Обатало, но вышла от него разочарованной. Мало того, что этот «чародей» содрал с нее изрядную сумму, но при этом еще и наговорил «кучу глупостей».
— Представь себе, — обратилась она к Мече, которая дожидалась ее возле дома Обатало, — этот шарлатан заявил, что я могу не искать убийцу своего сына, поскольку уже нашла эту женщину! Целый час я должна была выслушивать весь этот бред, и все по твоей милости!
— Странно, — заметила обескураженная Мече, — а меня уверяли, что он никогда не ошибается…
Теперь поиски должны были неминуемо зайти в тупик, поскольку донья Дебора не имела ни малейшего желания вновь отправляться в тюрьму и завершить тот разговор с ее начальницей, который был так некстати прерван восставшими заключенными. Впрочем, это бы уже не дало никаких результатов, поскольку сестра Эулалия, узнав о том, ради чего приходила Дебора, строго-настрого запретила начальнице открывать тайну «во избежание больших несчастий». «Какой ужас, — подумала она, — среди великого множества мужчин Мария Алехандра влюбилась именно в того, кого ей следовало всеми силами избегать! И хуже того, я сама помогала ей, советуя настойчивее бороться за свою любовь! Нет, с этим надо что-то делать!»
Эулалия, решив поговорить с Марией Алехандрой, отправилась в дом Медина. Первой, кого она встретила, была все та же донья Дебора, которой ее появление показалось прямо-таки перстом судьбы. Поведав монахине о том, почему Мария Алехандра больше не живет в их доме, она пригласила ее выпить чаю и за неспешным разговором попыталась выведать имя интересующей ее женщины. Однако Эулалия уже была начеку и, мысленно взмолившись Богу, чтобы он простил ей эту ложь, не моргнув глазом, заявила, что заключенная уже умерла.
Все шло хорошо до тех, пока в доме не появился Фернандо, решивший воспользоваться разрешением своего дяди и поработать на его компьютере за неимением своего. Любопытная монахиня не преминула поинтересоваться, «кто этот милый юноша, который так похож на Иисуса Христа?» Узнав, что он сын покойного Луиса Альфонсо, к тому же ухаживает за «племянницей» Марии Алехандры, сестра Эулалия не выдержала всех этих потрясающих совпадений и, поняв, что Алехандра и Фернандо являются по отцу братом и сестрой, упала в обморок.
Только это спасло ее от участия в новой затее доньи Деборы — отправиться вместе с ней на кладбище и показать ей могилу той женщины. Донья Дебора была женщиной настойчивой, и, когда ей приходила в голову какая-то мысль, ее уже невозможно было переубедить. Поэтому уже на следующий день она заехала за сестрой Эулалией и повезла ее на кладбище. Бедная монахиня потерянно бродила среди могильных плит, разбросанных там и здесь в густой зеленой траве, и никак не могла ни на что решиться. В конце концов, когда утомленная донья Дебора стала наседать на нее особенно решительно и дальнейшее промедление могло вызвать множество подозрений, Эулалия отважилась на очередную ложь. Подведя свою спутницу к одинокой могиле, находившейся рядом с двумя деревьями, на которой были выбиты подходящие даты рождения и смерти, она со вздохом призналась, что именно здесь лежит женщина, убившая ее сына; а затем в очередной раз мысленно воззвала к Господу Богу с покаянной мольбой простить ей этот обман, бросавший к тому же тень на никому не ведомую покойную Каридад Гусман.
Однако Господь не внял ее молитве и тут же разоблачил коварную монахиню. Не успела донья Дебора, вспомнив о главной христианской добродетели — всепрощении, томно устремить глаза к небу и, сложив перед собой ладони, помолиться за грешную душу убийцы своего сына, как откуда ни возьмись на кладбище появилась старая знакомая сестры Эулалии — мать Кармела. Заметив двух одиноко стоящих женщин, она немедленно устремилась к ним. После короткой процедуры знакомства мать Кармела выразила искреннее изумление, что у одинокой монахини — сестры Каридад, которую в самом юном возрасте неожиданно призвал к себе Господь, вдруг оказались родственники.
Сестре Эулалии ничего не оставалось делать, как только сослаться на слабую память и множество лет, истекших с той поры; однако в душу доньи Деборы уже закралось смутное подозрение, и она не замедлила поделиться им с Мече.