Впрочем, Мача чувствовала себя настолько плохо, что ей было совсем не до шантажа. Укрытая до самого подбородка одеялом, она все равно дрожала от озноба, не в силах совладать с неожиданно свалившимся приступом лихорадки. Тереса растерянно прохаживалась по их небольшой комнатушке, не зная, чем еще можно помочь своей подруге. Их знакомство произошло довольно неожиданно. По рекомендации одной из своих приятельниц Мача пришла устраиваться барменшей в подпольный публичный дом и там впервые увидела эту стройную, красивую девушку с длинными белокурыми волосами. Она была так непохожа на обычных проституток, на ее милом лице была написана такая испуганность и беззащитность, что Мача не выдержала и вступилась за эту девушку, когда к ней стал особенно агрессивно приставать один подвыпивший посетитель. Ей удалось отделать этого пьяного бездельника, от чего хозяйка борделя пришла в восторг и немедленно предложила ей мужскую должность вышибалы.
Тереса, как оказалось, работала официанткой и попала туда совсем недавно. Она горячо благодарила Мачу за заступничество, и та, почувствовав себя растроганной, предложила девушке свое покровительство. Тереса радостно согласилась и в ответ предложила Маче пожить пока у нее — в маленькой, но очень уютной квартирке, которая находилась под самой крышей и за аренду которой ей приходилось отдавать едва ли не половину своей зарплаты.
— Давай я немного приведу тебя в порядок, — сказала она Маче, подходя к ней с массажной щеткой в руках, — а то скоро приедет твоя сестра.
— Напрасно ты ей позвонила, — прохрипела Мача, с трудом приподнимаясь на локтях.
— Почему? — удивилась Тереса, присаживаясь на кровать радом с ней и начиная расчесывать густые, спутанные волосы Мачи. — Она очень разволновалась, когда услышала, что ты больна. Не понимаю, чего ты боишься?
— Ох, Тересита, — только и вздохнула та, с благодарностью смотря на свою подругу, — не хотела я тебе говорить, но теперь, видимо, придется. Я сбежала из тюрьмы.
Тереса вздрогнула и инстинктивно отстранилась, смотря на Мачу широко раскрытыми и по-детски испуганными глазами.
— Но как ты там оказалась?
— Можно сказать, случайно, мне просто не повезло. И ты не бойся — я не преступница, я лишь защищалась от мужчины, который хотел меня изнасиловать. Знаешь, Тересита, моя мать была шлюхой и каждый день приводила домой мужчин. Сначала я ничего не понимала, но когда подросла, ее кавалеры стали обращать на меня внимание и даже распускать руки… И что хуже всего — моей матери совсем не было до этого дела, она считала вполне естественным, что дочь пойдет по ее стопам. За это я не могу ее простить до сих пор! В конце концов какой-то тип твердо решил меня изнасиловать. Но я защищалась, как дикий зверь, и чуть было его не прикончила. И тогда этот подонок — можешь себе представить! — чтобы отомстить мне, заявил, что я сама на него напала! Он был богатым человеком, вот почему в тюрьму посадили не его, а меня.
— Да, — подавленно вздохнула Тереса, — теперь я понимаю, за что ты так ненавидишь мужчин.
— И не только мужчин! В тюрьме я сидела вместе с одной девицей, которая убила своего насильника. Благодаря каким-то связям ее выпустили на волю, а меня оставили гнить дальше! Это меня так возмутило, что я сказала самой себе: «Хватит, Мача, если ты будешь сидеть здесь и дальше и надеяться на справедливость, то тебя вынесут отсюда в гробу!» После этого мне удалось устроить массовые беспорядки, в результате чего я смогла вырваться на волю. Ну вот, теперь ты все обо мне знаешь.
Мача с тревогой посмотрела на задумавшуюся девушку. Неужели она выгонит ее из своей квартиры или выдаст полиции? Но, как оказалось, Тереса думала совсем о другом.
— Знаешь, Мача, с одной моей подругой детства произошла очень похожая история, — наконец, произнесла она, — когда-нибудь я тебе обязательно о ней расскажу.
Мача кивнула и, слабо улыбнувшись, откинулась на подушку. В этот момент в дверь позвонили. Тереса пошла открывать. В квартирку не вошла, а ворвалась Гертрудис.
— Где они? — возопила она, подбегая к постели Мачи и с отвращением смотря на улыбающуюся сестру. — Говори где — и немедленно, а не то я вызову полицию. В таком виде ты далеко не улетишь, голубка.
Мача молчала, но Тереса, удивленно смотревшая на Гертрудис, сказала:
— Пожалуйста, потише, сеньора! Разве вы не видите, что ваша сестра серьезно больна?