— Добрый день. Меня зовут Морис Фабре. Могу я поговорить с сеньорой Кэти?
— Пожалуйста, проходите, — заинтересованно отозвался Себастьян, отступая назад и пропуская незнакомца в дом, — однако вам придется немного подождать — ее пока нет дома.
— Ничего страшного. — Сеньор Фабре прошел в гостиную и, бегло осмотревшись, вновь обратился к Себастьяну: — Простите, а с кем имею честь говорить?
— Себастьян Медина, муж Кэти.
— Вы шутите, — изумился тот, — это я имею счастье быть мужем этой дамы.
Настал черед изумиться Себастьяну.
— Вы — муж Кэти?
— Да. А вы, насколько я понимаю, являетесь ее бывшим мужем?
— Конечно, конечно, — спохватился Себастьян, начиная что-то соображать, — так как, вы сказали, вас зовут?
— Морис Фабре, к вашим услугам. У вас красивый дом, вероятно, он стоит кучу денег… А вы не в курсе, когда вернется моя жена?
— Да с минуты на минуту. — Себастьян вдруг почувствовал такую симпатию к этому человеку, что ни за что на свете, не хотел бы выпустить его из своего дома. — Да вы присаживайтесь и, если хотите, можем попробовать поискать что-нибудь выпить, хотя вообще-то в этом доме плоховато со спиртным. Вы не могли бы рассказать мне, где и когда вы поженились с Кэти?
Когда к дому подъехало такси и Кэти позвонила в дверь, Себастьян не только все узнал сам, но и успел рассказать об этом пришедшей в ужас донье Деборе. Более того, он познакомил ее с Морисом, поскольку прекрасно знал о слабости своей матери ко всему, что было связано с Францией, а тот оказался именно французом. Много лет назад, в Париже, донья Дебора познакомилась со своим мужем и всегда вспоминала о том времени как о лучших днях своей жизни.
В сиявшем от радости Себастьяне проснулся талант режиссера, он постарался как можно более тщательно приготовиться к предстоящей сцене, заранее удалив свою мать и ни о чем не предупредив Мориса. И все получилось замечательно: Кэти прямо с порога потянулась к нему с поцелуем:
— Себастьян, любимый мой… — но он отвел ее руки и весело сказал:
— Твой любимый ждет тебя в гостиной, и мне было очень приятно с ним познакомиться!
После разговора с Камило, которому так некстати помешал Себастьян, Мария Алехандра тем не менее отнюдь не утратила желания начать сражение со своим заклятым врагом. Поэтому, придя домой, она первым делом прошла в рабочий кабинет Эстевеса и, кинув ему в лицо полученные от Касаса документы, свидетельствовавшие о том, что ее отец ничего не был должен сенатору, с большим удовольствием назвала его лгуном и мошенником. Тот побагровел, стал оправдываться и в конце концов сумел выведать у Марии Алехандры, что всеми этими документами ее снабдил все тот же Касас.
Оставив Эстевеса обдумывать ответный удар, Мария Алехандра направилась к Дельфине, чтобы заручиться ее поддержкой в начинающейся борьбе за их общее наследство. Однако у Дельфины были свои проблемы, поэтому она встретила сестру весьма холодно. Самуэль обнаружил, что она куда-то перевела сорок тысяч долларов, и потребовал объяснений. Устроив ему очередной скандал, Дельфина заявила, что вполне отработала эти деньги тем, что «в течение пятнадцати лет с омерзением терпела его ласки», и теперь вправе потратить деньги на то, «чтобы купить себе немного счастья». Разумеется, Эстевес не удовлетворился подобным лирическим объяснением и поручил Монкаде выяснить, кому была переведена эта сумма; он подозревал, что этим «кто-то» окажется Себастьян Медина. Дельфина бы ничего не узнала об этом, если бы сам Монкада не решился продемонстрировать ей, что отнюдь не является «жалким ничтожеством, прозябающим в тени «великого Эстевеса». (Она назвала его так, когда он отказался выполнить ее распоряжение, идущее вразрез с распоряжением сенатора.) Дельфина действительно взглянула на него другими глазами, когда Монкада сказал, что хотя и знает — эти деньги были переведены на счет Катарины Гримальди, супруги доктора Медина, — но заявит своему шефу нечто иное; например, что Дельфина покупала ценные бумаги на нью-йоркской бирже.