— Тогда кормите его грудью, — посоветовала Кэти, отпирая дверцу своей машины, — детям такого возраста необходимо именно грудное молоко.
— Да, но чтобы оно было, мне самой нужно питаться, а я уже два дня не могу поесть даже хлеба.
— Как же ты меня достала! — вздохнула Кэти, садясь за руль. — Не можешь есть хлеба — питайся пирожными.
Она не знала, что за двести лет до нее подобный же совет дала одна французская королева. Впрочем, Кэти была не столько тщеславна, сколько корыстолюбива, и подобное сходство ее бы не слишком заинтересовало. А раздобыть денег можно было теперь только у Дельфины, хотя Кэти и гордилась своим воображением и предпочитала не черпать два раза из одного и того же источника, чтобы не навлекать на себя лишних подозрений.
Однако на этот раз ей так и не удалось ничего придумать, поэтому, слегка отоспавшись, она отправилась с визитом к Дельфине и заявила ей, что полученных от нее денег хватило лишь на оплату основных долгов, однако подходит срок платить остальные и, видимо, без развода не обойтись, поскольку Себастьян согласен дать требуемую сумму. Дельфина не понимала, что с ней играют — настолько сильно боялась она развода, точнее, даже не развода, а того, что за ним неизбежно последует. Увидеть своего возлюбленного в объятиях своей сестры — нет, от этого можно было сойти с ума! Но ведь и сумма, которую запрашивала Кэти, опять же исчислялась десятками тысяч долларов, а потому на этот раз поневоле придется обратиться к Самуэлю.
В это время Эстевес, случайно узнав, что его жена куда-то перевела сорок тысяч долларов, поручил Монкаде выяснить имя этого респондента, в глубине души подозревая, что им окажется Себастьян Медина. Черт подери! При упоминании двух этих имен — Касас и Медина — у него начинает болеть голова. Особенно настырным становится Касас, и если уж их дуэль входит в решающую стадию, пора повидаться со своим противником. Приняв такое решение, Эстевес захватил с собой Монкаду и еще двух человек, однако, прибыв на место, оставил их дожидаться себя в машине. Глупо запугивать этого юнца такими дешевыми трюками.
Касас, казалось, даже не удивился, увидев столь позднего гостя.
— Добрый вечер, коллега, — произнес он, гостеприимно распахивая дверь.
— Я думаю, мы не будем ходить вокруг да около, — сразу заявил Эстевес, проходя в комнату, но не снимая плаща, — и поговорим как серьезные люди.
— Согласен, — кивнул Камило, а про себя подумал, что, зная характер Эстевеса, можно было держать пари, что никакого «серьезного» разговора не получится. В том, что он оказался прав, его убедили следующие слова гостя.
— Не хотите присесть? — предложил Касас, видя, что Эстевес продолжает стоять посреди комнаты.
— Хочу, — кивнул тот, — но на твоей могиле!
— Боюсь, что в таком случае ничем не могу вам помочь, — холодно отпарировал Камило, чувствуя, что начинает закипать. Что за проклятая манера считать всех неисправимыми идиотами и относиться к ним с откровенно хамской пренебрежительностью! Если вы и дальше намерены продолжать в том же духе, то мне не совсем ясна цель вашего визита.
— Ты знаешь, я имел дело с разными людьми и всегда мог прийти к какому-либо соглашению ними. Но ты не политик, не бизнесмен и даже не эколог. Ты — дешевый популист, который носит джинсы для привлечения голосов молодых избирателей.
— Ну что ж, — глубоко вздохнул Камило, — если уж у нас сегодня вечер откровений, то и я вам скажу, кто вы, Самуэль Эстевес. Вы не просто вор и мошенник, готовый обманывать всегда и везде, начиная от членов собственной семьи и кончая государством. Вы — недалекий демагог, представитель поколения политических трупов, которые отчаянно тщатся считать себя живыми, хотя не способны провести ни одной дискуссии, не скатываясь на примитивные оскорбления и копание в грязном белье.
— Ты так смел потому, что даже не представляешь себе, какая сила стоит за мной, надо мной и рядом со мной, — зловеще оскалился Эстевес, — и эта сила сметает с пути всякого, кто вздумал оказаться у нее поперек дороги. Когда тебе станет совсем плохо, Камило Касас, я надеюсь, тебе достанет времени вспомнить о сегодняшнем разговоре.
Нет, разговаривать с ним и сохранять спокойствие было невозможно! Камило почувствовал, что еще немного, и, уподобившись Себастьяну Медина, бросится на этого лысоватого коротышку с кулаками. Как удивительно он все же умеет провоцировать людей на самые безобразные скандалы! Чтобы покончить с этим разговором, Касас подошел к двери и распахнул ее настежь.