Мария Алехандра так растерялась, что не нашлась что ответить, она еще раз блеснув глазами на Эстевеса и порывисто вышла из комнаты.
— Браво, сенатор, — вновь повторил Монкада, молчаливый свидетель всей этой сцены, — вы одержали еще одну победу. Теперь она, пожалуй, согласится подписать нужные нам документы…
— Простите, сенатор, — торопливо заговорила Анна Мария, взволнованно вбегая в кабинет Касаса, — но произошло нечто серьезное. Вам надо немедленно включить телевизор.
— А в чем дело? — удивленно поинтересовался Касас, беря в руки пульт дистанционного управления.
— Сенатор Эстевес провел пресс-конференцию, отчет о которой идет во всех выпусках теленовостей. Вам обязательно надо прослушать.
Касас только покачал головой, чувствуя, что его противник выполняет свое обещание и уже начал действовать. Когда на экране появился сенатор Эстевес и принялся спокойным тоном излагать свое выступление, Камило почувствовал, что стал покрываться холодным потом. Не переводя дыхания, он не отрывал взгляд от телевизора до тех пор, пока отчет о пресс-конференции не закончился, и лишь затем удрученно откинулся в кресле. Анна Мария неуверенно приблизилась к нему и, дождавшись, пока он поднимет на нее потрясенный взгляд, тихо сказала:
— Этот человек поступил крайне жестоко, бросив вам столь страшное обвинение.
Камило никогда еще не видел свою хорошенькую секретаршу в таком волнении, и постепенно, сочувствие этой замечательной девушки, напомнило ему, что он — мужчина и что борьба еще не закончена.
— Могу я вам чем-то помочь? Я бы хотела что-нибудь для вас сделать…
— А вы не боитесь работать с таким преступником, как я, который убивает своих секретарш? — вымученно улыбнулся Камило.
И тут Анна Мария заплакала.
— Вы замечательный человек… сенатор… — говорила она сквозь всхлипы, — и я очень рада тому, что работаю вместе с вами. Что бы там о вас ни говорили, я не верю ни единому слову… Вы обязательно оправдаетесь…
— Разумеется, — сказал Камило, вставая со своего места и подходя к ней. Он вдруг испытал желание обнять ее и почувствовать на своих губах вкус этих слез, которые проливают такие чудесные глазки. — Прошу тебя, не плачь, а то еще подумают, что ты дрожишь от страха за свою жизнь. Ну же, улыбнись, у тебя такая замечательная улыбка, Анна Мария…
— Да, — ехидно заметил Рикардо, — это заведение посещают одни священники да монашки. Посмотри, какая хорошенькая пошла, вон та, белокурая, с длинными ногами и пышным бюстом. Вот черт, как она на тебя посмотрела!
Он пришел в этот кабак, чтобы помочь приятелю настроить аппаратуру, да и вообще поддержать его во время первого выступления, поскольку Фернандо ужасно волновался. По внешнему виду, «Красный поплавок» напоминал обычный бар, каких немало во всех районах Боготы. Однако довольно странная публика, множество хорошеньких, ярко накрашенных девушек в коротких платьях, они подсаживались к посетителям, болтали и выпивали за их счет, а затем незаметно удалялись с ними в задние комнаты, чтобы вновь спуститься в зал через полчаса, — все это сразу наводило на мысль, которую и не замедлил высказать Рикардо.
— Что поделаешь, старик, — только и сказал бледный от волнения Фернандо, — надо же где-то начинать.
— Все верно, но только в таком месте можно сразу и кончить. Видела бы тебя здесь твоя Алехандра… нет, но вот той блондинке ты явно понравился, и это очень кстати — деньги сэкономишь.
— Отстань, — отмахнулся Фернандо, — а еще лучше посоветуй, что мне исполнять.
— О, это совсем несложно. — Рикардо просто не мог не острить. — Во-первых, можешь вообще ничего не исполнять, поскольку никто тебя здесь слушать не будет. Ну а уж если станет невтерпеж, спой что-нибудь о несчастной любви и разлученных любовниках — им это понравится. В конце концов, если ты сумеешь растрогать эту публику, то будешь иметь успех и у любой другой.
Однако по-настоящему заинтересованного и взволнованного слушателя Фернандо нашел в лице лишь той самой белокурой официантки, на которую ему указывал Рикардо. Сразу после его выступления она подошла и взволнованно призналась, что никогда еще не слышала ничего подобного. Ее звали Тереса, и у нее были такие невинные и искренние глаза, что Фернандо просто терялся в догадках — что она делает в подобном заведении. Да и Тересе очень понравился этот молодой музыкант, и весь вечер она просто сияла, что не преминула отметить Мача.
— Что это вы такая радостная, донья Тересита? — не без ехидства поинтересовалась она, когда они уже собирались ложиться спать.