— Нет, нет, — живо отозвалась она, — я не имею к этому ни малейшего отношения. Это все мерзавец Монкада, который еще и не на такое способен. А я, наоборот, принесла тебе подарок.
Перла подошла поближе и протянула Касасу документ.
— Что это? — недоуменно поинтересовался он.
— Приказ об отстранении от должности инспектора полиции Могольона за разглашение тайны служебного расследования.
— Я не знаю этого человека… — начал было Камило, но тут же сообразил. — Дешевые уловки, Перла. Узнаю стиль Эстевеса — сначала использовать человека, а затем выбросить его на помойку.
— Да забудь об Эстевесе, Камило, — раздосадованно воскликнула она и вдруг добавила: — Я люблю тебя и люблю так, что даже самой становится страшно.
— Нет, Перла, со мной этот номер не пройдет.
— Я знаю, что ты мне не веришь, но я ужасно настойчива, а потому… — краем глаза Перла увидела, как отворилась дверь кабинета и на пороге возникла взволнованная Анна Мария, — а потому нам еще о многом надо поговорить. Приходи сегодня вечерком ко мне домой, и мы продолжим наш разговор. Адрес, надеюсь, еще не забыл? — Она слегка коснулась губами щеки удивленного Камило и своей обычной самоуверенной походкой вышла из кабинета, громко стуча каблуками.
Перла была не слишком уверена, что Касас воспользуется ее приглашением, и тем не менее постаралась тщательно подготовиться, приготовив великолепный ужин и не забыв о модном французском белье — любимом подарке сенатора Эстевеса, который был ужасно падок на такие штучки. Когда в восемь часов вечера раздался звонок в дверь, она сразу сорвалась с места и побежала открывать. Касас, хотя и принес ей букет цветов, однако не изменил своему спортивному стилю — джинсы, светлый пиджак и рубашка с расстегнутым воротом.
— Я не ожидала тебя так рано, — радостно защебетала она.
— Странно, что ты вообще меня ожидала, — усмехнулся Камило, проходя в гостиную. — Ведь я пришел только из любопытства.
— Значит, ты мне не доверяешь? — спросила Перла, ставя цветы в вазу.
— Нет.
— И совершенно напрасно, потому что в отношении тебя у меня далекоидущие намерения.
Перла хотела сначала пригласить его поужинать, помня банальную истину, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок; однако Касас был так напряжен и сосредоточен, что ей пришлось на ходу менять тактику.
— Послушайте, сенатор, — насмешливо произнесла она, присаживаясь на диван и приглашая Касаса опуститься рядом, — вы ведете себя со мной так, словно постоянно ожидаете от меня какого-то подвоха. Что мне нужно сделать, чтобы вы расслабились? Может быть, раздеться?
— Пожалуй, — кивнул Касас, — тем более что этот ход вы еще не пробовали.
Перла усмехнулась, подумав о том, как долго он устоит, точнее усидит, поскольку она тут же встала с дивана и, повернувшись к Касасу лицом, медленно распахнула пеньюар и легким движением руки отбросила его на ковер, оставшись в одном кружевном белье. Не прошло и минуты, как Камило оказался рядом с ней и принялся жадно целовать ее шею и плечи, а затем, расстегнув бюстгальтер, и груди. Перла откровенно млела от его поцелуев — все-таки он был красивым и сильным молодым мужчиной в отличие от…
— Твой шеф просто счастливчик, — словно угадав ее мысли, вдруг произнес Камило. — У тебя изумительная кожа и замечательная грудь. Но ему не удастся купить меня ценой неудержимых искушений.
Он вдруг оставил ее стоять почти голой и отступил в сторону. Перла вздрогнула и открыла глаза. Увидев откровенно издевательский взгляд Камило, она сразу все поняла и вспыхнула от гнева:
— Ты не посмеешь со мной так поступить!
— Мне очень жаль, но я не могу играть в такие игры…
— Не смей издеваться!
— Какое уж тут издевательство, когда я упускаю возможность заняться любовью с такой красивой женщиной. Прощай, Перла, и помни, что я покидаю тебя с болью в сердце.
Только когда хлопнула входная дверь, Перла поняла, что случилось.
— Нет, — странным полушепотом произнесла она, поднимая с ковра свой пеньюар, — нет, Камило, ты не смеешь со мной так поступать… — И тут она поняла, что он уже так поступил, что он уже оставил ее в таком положении, унизительнее которого для женщины и быть не может, и тут же вспыхнула от гнева, с трудом сдерживая рыдания:
— Я уничтожу тебя, мерзавец!
А Касас, не без некоторой доли сожаления, спустился вниз; не обратив внимания, прошел мимо той машины, в которой притаился следивший за ним Монкада; и только взялся было за дверцу собственного «джипа», как вдруг откуда-то из темноты вышел невысокий, лысоватый человечек с таким выражением лица, что сенатор поневоле вздрогнул.