Мартин уже знал от Камило, который прочитал об этом в одной из газет пятнадцатилетней давности, что Мария Алехандра убила родного брата Себастьяна, блестящего молодого адвоката Луиса Альфонсо Медина. Незадолго до своей смерти он занимался какими-то делами, связанными с продажей земельных участков. Естественно, что сразу после звонка Себастьяна, Мартин немедленно перезвонил Касасу, который, в отличие от Эулалии, не преминул поделиться своим открытием с Марией Алехандрой и теперь вдруг решил немедленно отправиться на тот же экзотический остров. Зачем? Он не смог ответить на этот вопрос Мартина, хотя в глубине души таил не слишком-то благородные надежды. Ведь если Мария Алехандра еще ни о чем не говорила Себастьяну, и если это открытие повергнет того в шок или смятение — тогда для него, Камило, лучше всего в тот момент оказаться рядом с любимой женщиной, чтобы поддержать ее в трудную минуту или… воспользоваться ее минутной слабостью. Любовь облагораживает, но страсть развращает, и кто может указать границы — где кончается одно и начинается другое? А потому Себастьян и Мария Алехандра еще только садились в самолет, а Камило уже отдавал последние распоряжения Анне Марии, сказав, что летит отдохнуть на Сан-Андрес.
— Ты что — нервничаешь? — удивился Себастьян, когда они заняли свои места в комфортабельном салоне самолета.
— Нн-ет… точнее, я умираю от страда, — отозвалась Мария Алехандра, лихорадочно оглядываясь по сторонам, — я первый раз в жизни оказалась самолете, и мне еще как-то не верится, что такое огромное сооружение способно взлететь.
— Успокойся, — усмехнулся Себастьян, — я знаком с летчиком, и это отличный парень, только ужасно любит поспать. Он говорил мне, что в полете его всегда укачивает…
— Ох, оставь свои шутки! И давай поменяемся местами — я не хочу сидеть возле иллюминатора.
— Почему?
— Потому что я вижу, что мы находимся уже слишком высоко!
— Да мы еще даже не взлетели!
— А почему же тогда так трясет?
— Позволь я открою иллюминатор и посмотрю, не отвалились ли крылья…
— Себастьян!
— Ох, какой же ты еще ребенок. Неужели ты не чувствуешь уверенности, когда я нахожусь рядом с тобой?
— Уверенность чувствую, но… не чувствую земли.
— А это потому, что мы наконец оторвались от нее и воспарили к небу.
— Ой, мама, пусть остановят, я хочу сойти!
Только через полчаса Мария Алехандра стала понемногу успокаиваться, глядя на других пассажиров, каждый из которых занялся своим делом: кто-то читал, кто-то болтал с соседом или соседкой, кто-то дремал, откинувшись в мягком кресле. Себастьян откровенно любовался ею — такой трогательной и милой в своем детском испуге.
— Расскажи мне о том месте, где мы с тобой поженимся, неожиданно попросила она, — я хочу думать о чем-нибудь другом, кроме того, что нахожусь в самолете.
— Охотно, — тут же откликнулся Себастьян, но, к удивлению Марии Алехандры, вдруг заговорил стихами, очень напоминавшими детскую считалочку:
— Ты это сам сочинил? — изумленно спросила Мария Алехандра.
— Нет, ну что ты, просто от кого-то слышал.
— Себастьян, ты опять будешь смеяться, если я скажу тебе одну вещь…
— Тогда обязательно говори!
— Я не только никогда не летала самолетом, но еще и ни разу не видела моря!
— Значит, я сделаю тебе самый изумительный подарок, — обрадовался Себастьян, — покажу море! Знаешь, я знаком с губернатором этого острова, он замечательный человек — философ и поэт, воспевший собственные владения. Я сейчас подумал, что попрошу его поженить нас по местным обычаям, и мне даже пришла в голову отличная идея, где это можно сделать.
— Ну и где? — заинтересовалась Мария Алехандра.
— А прямо в море, зайдя в него до подбородка. А потом мы всем будем рассказывать, что у нас была морская свадьба!
— Великолепно. Я люблю тебя, Себастьян!
— А я просто без ума от тебя, моя будущая женушка.
Все дальнейшее напоминало удивительную неповторимую сказку. Уже вечером этого дня они стояли на молу, неподалеку от гостиницы «Акуарио», слушали музыку, доносившуюся из ресторана на набережной, и любовались морским закатом.
— Если бы мы могли прожить здесь всю жизнь, глядя на море и наблюдая за рыбами, которые совсем не боятся людей, — вздохнула Мария Алехандра, прижимаясь к Себастьяну.