Да и другие дела тоже шли на редкость неважно, но если в случае с Дельфиной дорогу ему перешел этот жалкий лекаришка Медина, то в случае с подписью Марии Алехандры на документах, предусматривающих передачу в его собственность земель семейства Фонсека, помешал еще один кретин по имени Камило Касас. Хуже того, один из телохранителей, присматривающих за Перлой, заявил, что этот ублюдок приходил к ней вчера вечером. Нет, положительно два этих молодца решили лишить его всего, начиная от любимых женщин и кончая карьерой! А ведь Перла знает чересчур много, и если она вздумает откровенничать со своим новым любовником… нет, этого ни в коем случае нельзя допустить, да и стали ли они любовниками — это еще тоже вопрос! Поручив прояснить эту щекотливую проблему Монкаде, Эстевес решил и сам наведаться к Перле и поговорить с ней откровенно.
— Раньше ты приходил чаще, — только и сказала она, впуская его в свою квартиру, — а сейчас мне приходится тебя чуть ли не упрашивать. Что случилось, ты что-то ищешь?
Эстевес действительно прошелся по комнатам с самым подозрительным видом и только что в шкафы и под кровать не заглядывал в поисках Камило Касаса, который в этот момент уже сидел в самолете, направлявшемся на Сан-Андрес. Услышав обращенный к нему вопрос Перлы, он словно очнулся и тяжело опустился на диван, ослабляя узел галстука и расстегивая пиджак.
— Нет, ничего… просто я вспоминаю тот день, когда купил тебе эту квартиру, которая должна была служить нам убежищем ото всех, а стала… черт знает чем!
— Ты явно устал, — подсаживаясь к нему, проворковала Перла, нежно поглаживая ладонями его плотную грудь и расстегивая пуговицы белоснежной сорочки, — хочешь, пойдем примем душ вместе? Это тебя взбодрит.
Однако, к изумлению Перлы, Эстевес отвел ее руки, продолжая все так же задумчиво хмурить брови.
— Мы с тобой не женаты, не имеем никаких взаимных обязательств и нам хорошо друг с другом, потому что наши отношения основаны на искренности… — Говоря все это, он устремил испытующий взгляд на Перлу, которая приняла это все за шутку и вновь потянулась раздеть его, договорив за Эстевеса:
— …И на том наслаждении, которое мы умеем доставлять друг другу.
— Нет, — произнес он, вновь отталкивая ее блудливые руки, — главное состоит в том, что мы с тобой откровенны.
— Да что с тобой в самом деле? — возмутилась Перла и, запахнув халат, встала с дивана, немного прошлась по комнате и села напротив Эстевеса в кресло, устремив на него изучающий взгляд.
— У тебя здесь был Камило Касас, не так ли?
— Ах, вот оно в чем дело… — усмехнулась она и тут же неожиданно скривилась от резкой и злой пощечины, которую звонко влепил ей Самуэль.
— Только такая шлюха, как ты, могла пригласить сюда…
— Заткнись, мерзавец, как ты посмел меня ударить! А ну убирайся вон из моего дома!
— Твоего дома? Да если б не я, твоим домом был бы самый дешевый бордель! И как я только мог изменять своей жене с такой тварью, как ты!
— Да пошел к черту, старый хрыч, пусть твоя жена терпит твои хамские выходки!
Они стояли посредине комнаты и, забыв обо всем и раскрасневшись от злобы, выкрикивали друг другу в лицо самые грубые ругательства. Первым опомнился Эстевес и, круто повернувшись на каблуках, резко вышел из квартиры, изо всех сил хлопнув дверью. И только тогда пришла в себя и Перла. Она опустилась на диван и схватилась за голову обеими руками:
— Что же я наделала?
Самуэль тоже переживал и, уже выйдя от секретарши, укорил себя за несдержанность. Приехав домой, он первым делом спросил бокал вина и лишь потом поинтересовался у Бениты, где находится его жена. Велико же было его изумление, когда выяснилось, что Дельфина поспешно уехала и никто во всем доме не знает куда. Первой его мыслью было подозрение, что она окончательно решила его бросить и, сделав первый шаг, пришлет своего адвоката, чтобы потребовать развода. Однако затем, прохаживаясь по комнате, он вдруг случайно заметил листок бумаги, лежавший на телефонном столике рядом с аппаратом. Взяв его в руки, Эстевес с удивлением прочитал небрежные заметки, сделанные рукой Дельфины в тот момент, когда она разговаривала с Сан-Андресом.
— Так, заказ номер двенадцать тысяч восемьдесят восемь, пробормотал он себе под нос, — а что, Сан-Андрес — замечательное местечко, чтобы отдохнуть там от такого мужа, как я. А не попробовать ли повторить наш медовый месяц, который проходил именно на этом острове? Ведь в конце концов вчера у нас была годовщина свадьбы, хотя моя драгоценная жена вряд ли об этом вспомнила.