Решение было принято, оставалось лишь предупредить об этом дочь и племянницу и взять с обеих девочек обещание вести себя хорошо и заниматься только учебой. Собрав чемодан и послав Монкаду покупать билеты, сенатор Эстевес дал последние наставления Бените и отбыл в аэропорт. Не прошло и часа, как в дверь дома Эстевесов позвонила Перла.
— Как дела, Бенита? — непринужденно поинтересовалась она, появляясь в дверях.
— Все в порядке, сеньорита Перла, — с трудом сдерживаясь от ехидного тона, отвечала служанка.
— Могу я поговорить с сенатором? В офисе возникла одна проблема…
— Странно, — заметила Бенита, пытаясь придать своему голосу удивленную интонацию, — а разве он вам ничего не сказал?
— Что именно, Бенита? — разом переставая улыбаться, спросила Перла.
— Сенатор уехал на Сан-Андрес отмечать вместе с сеньорой годовщину их свадьбы.
— На Сан-Андрес?.. Годовщина?.. Ах, да, да…
— Странно, что вы забыли. Обычно секретарши сами напоминают об этом своим начальникам. Так, по крайней мере, показывают в кино.
— Но я, видимо, просто не видела таких фильмов, Бенита, холодно улыбнулась Перла и, с трудом сдерживаясь, покинула дом Эстевеса. Неужели всему конец и все из-за такой нелепой ссоры? Нет, она еще будет бороться за Самуэля, ведь если не он, то все ее честолюбивые планы могут рухнуть.
На следующий день она уже брала такси в аэропорту Сан-Андреса. Ей повезло, поскольку не пришлось долго разыскивать Эстевеса — в первой же пятизвездочной гостинице, куда ее доставил таксист, она, войдя в холл, сразу заметила постную физиономию Монкады.
— Привет, Хоакин, — небрежно кивнула ему Перла, — отдых за казенный счет, не так ли?
Обычно невозмутимая физиономия Монкады на этот раз откровенно вытянулась от удивления:
— Что ты здесь делаешь? — не отвечая на ее приветствие, подозрительно поинтересовался он.
— С каких это пор я должна перед тобой отчитываться? Скажи лучше: где Самуэль?
— Сенатор Эстевес находится вместе со своей супругой, самым официальным тоном отчеканил Монкада и хотел еще что-то добавить, но Перла не дала ему этого сделать.
— Я, кажется, спросила не с кем, а где?
— А вот это уже не твое дело. Пошли, я отвезу тебя в другой отель, — сказал Монкада, взяв ее за руку.
Перла с негодованием вырвала руку, едва сдерживаясь, чтобы на глазах изумленно наблюдавшего за ними портье не залепить пощечину по этой ненавистной физиономии с настороженно прищуренными глазами. Они с Монкадой терпеть не могли друг друга, оспаривая, подобно двум преданным псам, любую милость своего хозяина. У Перлы, как женщины, было здесь неоспоримое преимущество, но теперь, когда она поссорилась с Эстевесом и он вознамерился ее бросить, такое положение вещей как нельзя лучше устраивало Монкаду, и он поклялся сделать все от него зависящее, чтобы не допустить к сенатору вновь эту красивую, пронырливую стерву.
— Слушай ты, урод, мои отношения с сенатором слишком много для него значат. И я не поеду в другой отель, потому что должна быть рядом с ним. Если хочешь оказать ему услугу, отвези лучше в другой отель свою хозяйку…
Эстевес изнемогал — опять и опять повторялась одна и та же сцена. Он признавался в любви, Дельфина кричала, что ненавидит его; он предлагал помириться и воссоздать семейный очаг, а она то угрожала, то умоляла, требуя развода; он говорил, что никогда от нее не отступится, а она билась в истерике: «Хоть бы ты сдох и оставил меня в покое!» Их разговор в ее номере так ничем и не кончился — она спустилась в бар, а он остался мерить яростными шагами шикарные апартаменты жены, не зная, что делать дальше. И вдруг послышался робкий стук в дверь. Эстевес, подумав, что вернулась Дельфина, поспешно повернул ручку и увидел перед собой Перлу, стоявшую с самым униженным видом.
— Самуэль, господин мой, позволь мне войти и поговорить с тобой.
— Какого черта тебе здесь нужно? — брезгливо поинтересовался он, тем не менее делая шаг назад и пропуская ее в номер.
— Я приехала сказать, что извиняюсь за все, что прошлый раз тебе наговорила. Ты ударил меня, и я пришла в ярость…
— Ах, в ярость? — иронично переспросил Эстевес. — Так это в ярости ты назвала меня старым хрычом и мерзавцем?
— Прости меня, Самуэль, — потупив глаза, еще раз покорно попросила Перла, — я была дурой, но я ни за что на свете не хочу тебя потерять.