— А что хорошего в таком старом хрыче, как я? Камило Касас гораздо моложе и красивее. А знаешь, Перла, когда тебя поставили на место, ты дрожишь, как испуганная сука, и, видимо, способна представлять большой интерес… для кобелей.
Она вскинула на него глаза:
— У тебя отвратительный характер, Самуэль, но ты должен понимать, что достоинство…
— Не говори мне о достоинстве, Перла, я сейчас не в состоянии воспринимать таких шуток. А если тебя не устраивает мой характер, можешь исчезнуть из моей жизни — только и всего.
— Но, Самуэль, Самуэль! — отчаянно вскричала она, ломая руки. — Ведь ты же доверял мне, так не гони сейчас прочь!
Однако Эстевес лишь брезгливо поморщился:
— Доверял? Да я никогда не доверяю женщинам, поскольку они склонны мыслить той частью своего тела, которая слишком расположена к изменам. Оставь свои трюки бездарной актрисы и немедленно убирайся прочь. Сейчас должна прийти моя жена.
И Перла действительно столкнулась с Дельфиной возле лифта, когда уже спустилась на первый этаж.
— А я и не думала, что здесь соберутся все служащие моего мужа, и Самуэль ничего не говорил мне об этом, — с деланным изумлением воскликнула Дельфина, снимая темные очки и прищуривая глаза на Перлу.
— Нет, нет, сеньора, я приехала сюда за свой счет и собираюсь хорошо провести время, — с трудом улыбнувшись, ответила секретарша.
— Ну, в таком случае советую тебе быть осторожнее с сенатором Эстевесом, у него есть скверная привычка сначала использовать людей, а затем выбрасывать их на помойку.
На такое грубое и плоское оскорбление нельзя было не ответить, и Перла не сдержалась, выбрав из своего арсенала самое сильное оружие — возраст.
— А вы, донья Дельфина, будьте осторожнее с солнцем… в вашем возрасте надо щадить кожу.
— В этом ты права, — сказала Дельфина и, уже входя в лифт, добавила: — Но, к счастью, ум и опыт не увядают…
Как назло, когда до Сан-Андреса оставалось всего двадцать минут езды, у «мерседеса» доньи Деборы спустило колесо. Обе дамы уже изнемогали от жары и утомительной дороги, а Мече еще при этом ругалась, как заправский шофер. После тщетных попыток остановить одну из проезжающих мимо машин и попросить помощи Дебора тяжело вздохнула:
— Наверное, в этой стране не осталось джентльменов, которые способны оказать помощь попавшим в беду дамам.
— Или они просто лежат дома в такую жару, — тяжело отдуваясь, заметила Мече, наблюдая за тем, как ее подруга достает из багажника гаечный ключ.
— Мне не раз приходилось менять колеса, — заметила донья Дебора, становясь на колени и тщетно орудуя ключом, — однако здесь слишком туго затянуты гайки. Сколько раз я просила этих олухов из автомастерской не затягивать их с такой силой!
— Но ведь тогда колесо может отвалиться на ходу, — удивленно прокомментировала Мече.
Дебора вскинула на нее глаза.
— Чем стоять без дела, лучше попробуй встать на ключ, может быть, под твоим… — Она замялась, не желая обижать подругу, но Мече уже все поняла.
— Ты хочешь сказать, что я слегка полновата? Да ладно, я сама это знаю… Куда надо встать?
Однако эта попытка закончилась плачевно, поскольку под тяжестью Мече ключ переломился пополам.
— И это при том, что до Санта-Марии оставалось так близко! — в отчаянии воскликнула донья Дебора, опуская руки и не зная, что делать дальше.
— Ну и что? Какого черта мы там будем делать, если все равно никого не знаем! — раздраженно отозвалась Мече, в душе досадуя на себя за то, что сама же подала донье Деборе эту идею.
— Ох, Мече, зачем я тебя вообще взяла с собой, если ты только и делаешь, что ворчишь!
Благодаря проколотому колесу сестре Эулалии удалось опередить обеих дам по дороге в Санта-Марию. Из окна грузовичка, шофер которого согласился подбросить ее до этой деревни, она увидела их стоящими возле «мерседеса», однако попросила водителя не останавливаться, а сама перекрестилась и облегченно перевела дух. Прибыв в Санта-Марию, она прошлась по домам, предупреждая о скором визите двух светских дам и заклиная именем Господа не открывать им никаких подробностей давней трагедии, и немало преуспела в этом.
Таким образом, когда в деревне, изнемогая от жары и пыли, показались Дебора и Мече, казалось, что их предприятие стараниями вездесущей монахини заранее обречено на неудачу. Особенно страдала от жары толстая Мече, пытавшаяся прикрыться от палящего солнца широкополой шляпой и большими темными очками.
— Извини меня, Дебора, но если так и дальше будет продолжаться, мы просто расплавимся на солнце.