— Потерпи, дорогая, — ответила Дебора, заметив в конце улицы какого-то сморщенного старикашку, непринужденно развалившегося в тени большого каучукового дерева, — надо же все узнать об этой гадине. Вон тот сеньор, видимо, местный, он-то нам Все и скажет.
Они подошли к старику, который с изумлением приподнял свою дырявую соломенную шляпу, глядя на двух хорошо одетых дам, тяжело бредущих прямо по середине улицы.
— Добрый день, уважаемый сеньор! — первым обратилась к нему донья Дебора.
— Здравствуйте, достопочтенная, — вежливо отозвался он, приподнимаясь с земли.
— Мы разыскиваем бывших жильцов вон того дома, что стоит в самом конце улицы.
— Который сейчас пустует? — услужливо переспросил старик.
— Совершенно верно. По-моему, у дочери его владельцев были нелады с полицией, да и вообще, здесь неподалеку произошло страшное преступление…
— Знаете, сеньора, от этой проклятой жары у меня так пересохло в глотке, что если не промочить ее глоточком агуардиенте…
— Понятно. Мече, — обратилась донья Дебора к подруге, предварительно порывшись в своей сумочке, — у тебя нет купюр по пятьсот песо, а то у меня только крупные?
— Да пятьсот песо ему хватит на целый самогонный аппарат, — недовольно пробурчала та, тем не менее доставая требуемую купюру и передавая ее старику, который с благодарностью сжал деньги в своей коричневой морщинистой руке.
— Да благословит вас Господь.
— Аминь, — поспешно сказала донья Дебора, — а теперь скажите нам, как звали девочку из того дома.
— Какую девочку?
— О которой мы сейчас говорили. Вся эта история произошла пятнадцать лет назад.
— Пятнадцать лет? Да я здесь всего неделю. Вон там живет семья Альвасанте… они здесь давно, так что спросите у них.
— Все ясно, спасибо.
И обе женщины разочарованно поплелись дальше. Однако у семьи Альвасанте их ждало очередное разочарование, поскольку и там уже успела побывать сестра Эулалия. Никто ничего не помнил — и это в деревне, где все знали своих соседей как облупленных и коротали время за бесконечными сплетнями! Подобное казалось невероятным и наводило на определенные подозрения. И когда Дебора и Мече уже совсем было отчаялись и почувствовали, что уже не в состоянии продолжать свои поиски, к ним вновь приблизился все тот же старикашка, которому агуардиенте явно пошло на пользу — он выглядел весьма бодро, и глаза его заговорщически блестели.
— Сеньоры, могу я с вами поговорить?
— Ох, у меня больше нет денег, — только и вздохнула Мече, на что старик, к их общему изумлению, вдруг покачал головой:
— Нет, дело не в этом. Но я только что говорил с человеком, который знал всю эту семью.
— Неужели?
— И он сможет нам что-нибудь рассказать? — хором воскликнули обе сеньоры.
— Да, — кивнул старик, — и у него даже есть фотография девочки из этого семейства, она убила одного мужчину.
— Так чего мы ждем? — встрепенулась донья Дебора, решительно сверкнув глазами. — Веди нас к нему!
Однако старик не двинулся с места.
— Дело в том, достопочтенные сеньоры, что этот человек не хочет ни с кем встречаться; и, кроме того, он поручил мне узнать, сколько вы заплатите за эту фотографию.
— Триста тысяч песо его устроит? — не раздумывая спросила донья Дебора, а Мече тут же добавила:
— Только не давай ему денег, пока не получишь фотографию!
— Да, — и глаза старика радостно блеснули, — я думаю, он согласится. Но это будет только завтра утром… на этом же самом месте. — Все трое как раз стояли на площади, неподалеку от почты, в тени большой развесистой пальмы.
— Прекрасно! — воскликнула Дебора. — Я обязательно буду здесь и охотно заплачу эти деньги, только вы уж, пожалуйста, меня не подведите.
— Как можно, сеньора, будьте спокойны.
Они распрощались и Мече с Деборой направились в местную гостиницу.
— Ну, Мече, — сказала ей по дороге донья Дебора, — я чувствую, что это будет самая длинная ночь в моей жизни. Приготовься к тому, что мы ее проведем за картами, поскольку я все равно глаз не смогу сомкнуть, пока не увижу фотографию этой девицы. Поверь моей интуиции — нас ждет потрясающее открытие.
— Возможно, — как всегда рассудительно, отвечала Мече, но не забывай о том, что мы еще не выяснили, кем является некая Дельфина, которой Луис Альфонсо подарил свою собственную фотографию. Может быть, эта женщина тоже имеет отношение к убийству, а может быть, именно ее-то мы и разыскиваем.
— Нет, вряд ли. Скорей всего это из другой оперы, поскольку мой сын был известным ловеласом. Ты же знаешь моего дорогого внука Фернандо, который обязан своим появлением на свет одному из любовных похождений моего сына.