Жара, бессонная ночь, томительное ожидание и волнующие предчувствия — все это и послужило причинами той трагедии, которая разыгралась на следующий день. Не дождавшись Мече, собравшейся принять душ, донья Дебора пошла на встречу со стариком одна, но когда увидела принесенную им фотографию и узнала в этой юной девушке Марию Алехандру, ей стало плохо и она упала в обморок прямо на площади. Собралась толпа, через нее с двух сторон стали пробиваться растерянная Мече и озабоченная Эулалия. Совместными усилиями им удалось сначала перенести донью Дебору в гостиницу, затем вызвать доктора Седеньо, а когда выяснилось, что донью Дебору разбил паралич, переправить ее на вертолете в Боготу и доставить домой. Во время всей этой суматохи фотография стоимостью в триста тысяч песо, разумеется, бесследно исчезла, но Эулалия и так уже догадалась, кого узнала на ней донья Дебора.
Несмотря на ее состояние, Мартин не счел необходимым госпитализировать мать своего друга, которому никто не мог сообщить о случившемся, поскольку не было известно, где он находится в данный момент. Мартин понял, что и эту трудную миссию ему придется взять на себя, и принялся звонить в Сан-Андрес.
Из разговора с Мече Эулалии стало ясно, что, несмотря на все ее старания, настырной донье Деборе все же удалось узнать имя убийцы своего сына; и, воспользовавшись тем, что они остались одни, она умоляюще сложила руки и обратилась к больной, которая лишилась дара речи, но, судя по выражению глаз, понимала все, что ей говорили.
— Бедная донья Дебора, я буду молить Бога, чтобы он сохранил вам жизнь, но во имя всего святого, если вы что-то узнали о моей девочке… вы понимаете, о ком я говорю… умоляю вас простить ее! Она чудесное, невинное создание, она стала жертвой рокового стечения обстоятельств. И она слишком дорого заплатила за все, так что когда вы снова сможете говорить — а я буду молиться, чтобы это случилось как можно скорее, — то ведь вы простите ее, не так ли?
Трудно было понять по выражению глаз доньи Деборы, что она хотела ответить, и потому монахиня решила ухаживать за ней до тех пор, пока она не поправится — а доктор Седеньо всех обнадежил, сказав, что это вполне возможно, — чтобы быть рядом с ней и уберечь от необдуманных поступков.
В свое время Эулалия предприняла немало усилий, чтобы через своего брата познакомиться и с Алехандрой, и с Фернандо. Для этого она даже отправила скромного священника к самому сенатору Эстевесу. Добиваясь разрешения повидаться с его дочерью, бедный отец Фортунато пошел неверной дорогой своей драгоценной сестры и наплел сенатору с три короба. Он заявил, что церковь ищет идеальную семью, которую можно было бы взять за образец всем остальным гражданам; и семья «знаменитого сенатора Эстевеса» кажется ему для этого наиболее подходящей. Растаявший Эстевес не очень поверил священнику, но, пообещал прислать к нему свою дочь, чтобы та «как на духу» высказала все, что думает о своем отце. Поговорив с Фортунато, Алехандра почувствовала к нему искреннюю симпатию, и потому охотно передала Фернандо его просьбу о встрече. Того тоже не разочаровала встреча со священником, и именно благодаря этому Эулалия могла влиять на поступки юных влюбленных через своего достопочтенного брата.
Несмотря на то, что Алехандра и Фернандо после разговора с отцом Фортунато пообещали больше не встречаться, их страстное влечение друг к другу вспыхнуло с новой силой. Теперь они изредка перезванивались и, лежа, каждый в своей постели, шептали друг другу нежные слова прерывающимися от страсти голосами. Первой на решительный шаг отважилась Алехандра, решив воспользоваться отъездом своих родителей на Сан-Андрес. Сказав Паче, что идет на консультацию по английскому, она взяла такси и поехала на квартиру Фернандо.
Однако после первых самых нежных объятий и поцелуев он заявил, что у него сегодня важный экзамен, который никак нельзя пропускать. Алехандра была слегка разочарована этой новой отсрочкой, но после новых поцелуев и клятв Фернандо окончательно успокоилась, а затем, покраснев от волнения, пообещала прийти к нему сегодня вечером и остаться на всю ночь.
Случайно роясь в письменном ящике Алехандры в поисках своей тетради, Пача обнаружила противозачаточные таблетки, пришла в ужас и по возвращении своей двоюродной сестры устроила ей небольшой скандал, не хуже Дельфины. Алехандра ничего не могла возразить на вполне убедительные доводы Пачи, с которыми та выкинула ее таблетки: «Тебе еще пятнадцать лет, с половой жизнью можешь и подождать», а потому просто пришла в ярость и с криком: «Не смей со мной больше разговаривать, не смей рыться в моих вещах и вмешиваться в мою личную жизнь!» выбежала из комнаты. Однако потом, поостыв, она почувствовала, что на душе у нее не так спокойно, как ей бы самой этого хотелось, поскольку предпринимаемый ею шаг может слишком многое перевернуть во всей ее жизни. Чтобы избавиться от всех сомнений и колебаний, она направилась к своему доброму знакомому — отцу Фортунато, в чьей скромности и деликатности могла быть уверена.