Она сидела в его объятиях очень смирно, даже дыхания ее не было слышно.
– Я буду сюда приезжать. Часто-часто. Если захочешь – хоть на каждые выходные. Мне кажется, что там, где меня не знают, все же будет полегче. – Он выдержал паузу, а затем спросил с надеждой в голосе: – Ты ведь тоже вернешься в Нашвилл?
– Мне еще остался один год в колледже, – задумчиво протянула она. – Знаешь, Джубал, я так рада, что хоть ненадолго вернулась домой. Хотя здесь много проблем – болезнь матери, отношения с Генри… Все эти годы я только и жила надеждой – как бы домой поскорей выбраться. А мне здесь, оказывается, и места нет. С Генри я и одного дня не останусь, как только мама… – тут Террил запнулась, – уйдет. И в этот Роуз Холл возвращаться тоже неохота…
Приподнявшись, Джубал одной рукой оперся о спинку своего сиденья, а другую положил на руль.
– А может… А может, у тебя еще кое-где есть близкие люди, – высказал он довольно смелое предположение.
Террил резко обернулась, пристально посмотрела на него, но ничего не сказала.
– Пока ты не решила все для себя окончательно, – осторожно продолжал Джубал, – мы могли бы встречаться в Нашвилле, когда ты вернешься туда. Уже не таясь.
– Я еще не разобралась в наших с тобой отношениях, – медленно сказала Террил. – Многое мне еще неясно.
– Это со мной, что ли, неясно? – вспылил Джубал. – Ладно… Допустим, ты просветила меня всего насквозь, узнала как облупленного. Выяснила, что я – Джубал Кейн. Всего-навсего. И дальше что?
– Знаешь что, Джубал… Если бы мне вдруг не по сердцу пришлось то, что я о тебе узнала, меня бы просто-напросто здесь сейчас не было…
Она придвинулась к нему, даже через одежду ощущая бедром тепло его ноги, вытянутой вдоль сиденья.
– И потом… Ты ведь сам, кажется, собрался в путь-дорожку? – она вздохнула. – А мы ни разу не встретились с тобой по-человечески.
– Да мне и самому хотелось бы, чтоб все было по-другому, – неожиданно откликнулся Джубал. – Чтоб все у нас было, как у других парней и девчонок. Чтоб мы могли ходить в киношку, или в кафе, или на танцы. И никому до нас не было бы никакого дела.
– Попроси меня об этом сейчас кто-нибудь другой – отказала бы не глядя. Может быть, когда-нибудь все у нас так и будет, Джубал. Я не говорю тебе «нет», ты слышишь?
Он в упор глядел на нее, точно ожидая еще чего-то. Затем Джубал осторожно отвел ее руку в сторону и попытался улыбнуться, но улыбка вышла какой-то вымученной.
– Та-а-ак, – с сомнением протянул он. – Сдается мне, что одно «нет» я от тебя все же услышал собственными ушами.
Не давая ей возразить, он пояснил:
– Я, в общем-то, старался не заводить разговор на эту тему… Но вот любопытно: что будет после Рождества, когда я сделаю ручкой на прощание этой лесопилке? Я страшно боюсь, что все разом закончится, как только я окажусь за сотню миль отсюда. И буду торчать там безвылазно по целым неделям.
Она прильнула к Джубалу и задумалась.
– Ну, придумай что-нибудь, Джубал. Поищи работу поближе. Может, здесь что подвернется. Только не уезжай без меня.
– Что?! Повтори, что ты сказала, – вспылил он. – Я же только и мечтаю, как бы поскорее убраться отсюда, а ты… – с горечью заметил Джубал.
– Ну, ведь можно же что-то придумать. И работа какая-нибудь подыщется. Ну, Джубал, – она с мольбой посмотрела на него. – Если, конечно, проблема только в этом. Если, конечно, я тебе нужна.
У Террил и в мыслях не было его обидеть, но, похоже, ее слова задели Джубала за живое. Пытаясь развеять его настроение, она приподнялась на сиденье и стала гладить его волосы, осыпая смуглое лицо нежными поцелуями.
– Джубал, ты же такой сообразительный и расторопный парень, – приговаривала она. – Стоит тебе лишь захотеть, – все так же страстно шептала она. – Я давно это почувствовала. Я ведь специально наблюдаю за тобой с того самого момента, как только заявилась сюда на работу, и сразу же заметила: ты справляешься со своими обязанностями, да еще как! Видно, как ты выкладываешься. Ты – лучший механик Генри. Ты – самый лучший из всех сыновей своей мамы. Почему бы тебе не попытаться… Ну-у… Может, все же останешься здесь? Вдруг ты станешь самым лучшим и для меня?
В ответ – гробовая тишина. Она и сама уже не на шутку перепугалась. Не слишком ли она увлеклась? Эти ее слова, они слишком много сулили – и слишком много требовали взамен.
– Мне хотелось бы, – четко, с расстановкой, заговорил Джубал, – однажды войти в твой дом. С парадного входа войти. И попросить, чтоб позвали тебя. И чтобы никто из твоих не таращил на меня глаза, как на зачумленного. И чтобы все не тыкали пальцами в нас, если вдруг мы вздумаем прогуляться вместе. Хочу, чтобы все в этом чертовом округе относились ко мне по-другому. Мне надоело без конца оправдываться. Открещиваться от себя самого, от своего прошлого и настоящего, от родных мест и близких родственников. – Как ни пытался сдерживать себя Джубал, в голосе его вполне ясно звучали нотки сомнения и отчаяния. – Наверное, я просто не в силах это изменить. Слишком далеко все зашло. Я даже не знаю, с чего начать. В толк никак не возьму, что мне надо переделать в себе самом, чтобы и они все изменились тоже.
– Все у тебя выйдет как надо, – прошептала Террил и тут же поправилась: – У нас. Стоит только постараться. Вот увидишь. Я просто уверена.
– А может, и вправду я просто ни разу и не пробовал по-настоящему изменить хоть что-то в собственной жизни, – задумчиво проговорил он, обращаясь скорее к себе, чем к ней. Затем Джубал порывисто обнял ее и крепко-крепко прижал к себе. – Пока вдруг не появилась ты.
Глава 17
Теперь они не так часто встречались на стоянке средь бела дня – слишком уж открытое было место. Зато в распоряжении Джубала и Террил были вечера по пятницам и вторникам – с одиннадцати до часу. Это было их время. Время тайных свиданий, встреч, при которых они могли поддержать друг друга. У них был свой маленький, недоступный окружающим мирок.
Они целовались, сидели обнявшись, мечтая о будущем и делясь настоящим.
Террил рассказывала о своей матери, об отце, о Тэнди. Иногда, помимо ее воли, заходил разговор и о Генри. Джубал выслушивал все терпеливо и спокойно, удерживаясь от негодующих возгласов и обвинений.
Сам он говорил о доме, о своих планах, порой вспоминал и о Ланвилле. До этого ему почему-то не встречался такой человек, которому он мог бы рассказать обо всем, что с ним было, просто и откровенно. Человек, не отказывавший ему в праве на мысли и чувства. Все девицы, что были у Джубала до нее, в собеседники не годились, им хотелось совсем другого. С ними можно было скоротать вечерок-другой, а потом они забывались почти сразу же. Обходиться совсем без них – а такое порой случалось в его жизни – было довольно затруднительно. Но то были физические мучения.
Теперь же он все чаще и чаще ощущал, как терзается и его душа. Это бывало в такие минуты, когда рядом не оказывалось Террил. А ему так хотелось поделиться с ней пришедшей вдруг в голову идеей, и он приберегал ее для встречи, стараясь не позабыть о ней за повседневной суматохой.
Не то чтобы их отношения носили совершенно невинный характер. Порой они чрезмерно увлекались, Джубал понимал это, и Террил – тоже. Это была поистине сладкая мука, когда они в своих ласках доходили до той черты, которую не решались переступить.
Террил довольно быстро постигала премудрости любовной игры. Она целовала теперь горячо и страстно, порой языком и губами дразнила его, доводя почти до исступления. И Джубалу некого было винить – он сам научил ее этому. Иногда Террил отваживалась на собственные эксперименты. Время от времени она расстегивала пуговицы на его рубашке и легонько касалась пальцами его ключиц, скользила вниз по его мускулистой груди.
Джубал охотно предоставлял ей свободу действий, да поощрял ее ласки, изо всех сил стараясь не потерять голову от этих возбуждающих прикосновений и не зайти слишком далеко. Иногда он нежно касался ее сосков пальцами или трогал их своим сильным ртом. Но всем его поцелуям и ласкам приходил конец, лишь стоило ему почувствовать, что возбужденная Террил сама требует их продолжения.