Тот Джубал, которого она впервые встретила в конторе с наручниками на запястьях.
Снег падал и покрывал землю тонкой холодной пеленой. Джубал поднес руку к выключателю, чтобы зажечь свет в мастерской, подавая условный знак Террил.
Но его рука дрогнула и опустилась.
Она наверняка знает, что произошло, почему он не пришел на работу. И если она слышала про потасовку в «Соснах», то непременно нужно все объяснить.
С другой стороны, может, лучше вообще оставить ее в покое. Он приносит только несчастье людям, которых любит.
Мама даже не представляет, чем занимается ее сын, за которого она молилась, пока он был в тюрьме.
И Рила. Когда все только начиналось, он не подозревал, что она будет для него столько значить. Она целовала его, обнимала, а он все глубже и глубже проваливался в яму бесчестия. Он касался ее, зная, что не имеет на это права.
Он был всецело с Генри Кэроллом, которого она ненавидела. Колесом в телеге ее отчима. Движущей силой его проклятого бизнеса.
Он не собирался причинять ей боль. Ему нужно было лишь видеть ее. И она должна была увидеть его. Сейчас. Во всей красе, со следами кулаков на лице. Иначе в среду при всех она просто не выдержит.
Вполне разумная причина для ночного свидания.
Снег продолжал падать, а ветер дул резкими порывами, когда он, наконец, зажег свет. Он смотрел, как снежинки сыпались ему на ноги, и старался сдержать озноб – ребра и без того ныли при каждом вздохе. Впрочем, Джубалу было полезно немного поостыть, его лицо горело от волнения.
Она будет злиться или простит его? Он беззвучно молил ее прийти, звал, шептал имя разбитыми губами.
Он стоял под навесом, прислонившись к дверному косяку, нарочно оставляя в тени лицо и плечи. Ей были видны его стоптанные башмаки, джинсы и фланелевая рубашка в красную клетку.
Наконец они смогли рассмотреть друг друга. Ветер обжег ее щеки и растрепал мех на капюшоне, окаймлявшем лицо. Снежинки ложились ему на ботинки и на скрещенные на груди руки.
Он тихонько повернулся и выключил свет. Они остались стоять в кромешной тьме.
Каждый чего-то ждал.
– Ты пришла, – наконец нарушил молчание Джубал.
– Ты зажег свет, я не могла не прийти, – ответила она тихо.
– Ты, вероятно, знаешь, почему меня сегодня не было на работе?
– Я слышала. Ты устроил драку в «Соснах» вместе с Бобо и Дасти. – Ее голос был холодным и сдержанным.
– Я не хотел нарываться на неприятности, Террил.
– Да, ну?
– В пятницу ночью вышел прокол с доставкой. Бобо один из тех, кто в этом виноват. Я разозлился и пошел его искать.
– Вот удача, он был как раз в твоем любимом кабаке, – заметила она с холодной иронией.
– Я пошел туда, только чтобы встретить его, – возразил Джубал. – А Бэйнбридж был с ним.
Они замолчали. В тишине лишь снежинки продолжали свой медленный танец.
– Я был вынужден драться, – наконец ответил он.
Она сделала маленький неуверенный шаг вперед. Джубал хотел оправдаться, но не стал. У него тоже была гордость.
– Что они с тобой сделали? – Ее голос дрогнул.
– В конце концов, они же меня не убили…
Она шагнула еще вперед и неожиданно дотронулась до его лица.
Джубал чувствовал, как она ощупывала ссадины, слышал ее дыхание, видел блеск глаз, ее холодные пальцы скользили по его губам, подбородку, шее. Какие мягкие и нежные пальцы…
– У тебя не лицо, а кровавое месиво, – прошептала Террил после невыносимо долгого молчания.
– Ничего, все скоро заживет, – пообещал он, стараясь смягчить напряжение. Его ладони сжались в кулаки. Джубал хотел обнять ее, но жилка на виске учащенно забилась, и он отстранился.
– Почему ты не скажешь прямо, что тебя беспокоит, Рила? – тихо спросил он.
Она отвернулась и оглядела пустой двор. «Сегодня вечером ты похож на того, каким я впервые увидела тебя. Видимо, я не знаю тебя. Ты меня пугаешь».
– Ты сильная, Террил. Иногда ты напоминаешь мне свою тетю. И будет здорово, если ты поймешь, что я тоже должен быть сильным. Я должен уметь постоять за себя.
– И драка – единственный способ? – Ее голос дрогнул. Самообладание изменило ей. Террил хотелось расплакаться, глядя на его лицо, представляя, какой жестокой была драка. Ей хотелось возненавидеть его: ведь он вернулся к старым привычкам, а значит, предал ее.
– Тебе наплевать на меня. Тебе наплевать, что я не могу видеть, как тебя искалечили. – Ее голос прервался. – Зачем ты все-таки пришел сюда сегодня, Джубал?
Он повернулся и направился к грузовику.
– Зачем? – крикнула она ему вдогонку.
– По-моему, тебе лучше пойти домой. Там тебя дожидается настоящий джентльмен. Я же буду бродить неподалеку, как бездомная собака, и ждать, когда ты приласкаешь меня.
– Тебя с удовольствием приласкают, – Рила еле сдерживала слезы, – девочки из «Сосен».
Мэгги с суровым видом смазывала антисептиком раны на коже Джубала. Он вздрагивал, но старался не стонать и не морщиться. Лицо болело, пожалуй, больше всего, любое движение разбитых губ вызывало новую волну болезненных ощущений.
– Надеюсь, – сказала Мэгги, убирая бинты, – она этого стоит, малыш.
– Дело не только в ней, – мрачно ответил Джубал.
Мэгги закрыла пузырек с мазью и еще раз посмотрела на его разбитое лицо.
– Тебе повезло, что с утра ты вообще смог открыть глаза. Тебя избили до полусмерти, но вчера вечером ты все равно ухитрился сбежать из дома. Ты должен порвать с этой женщиной, Джубал. Она приносит тебе только несчастье.
Это заявление заставило Джубала снова содрогнуться от боли.
– С какой женщиной? – наконец спросил он.
– С той, ради которой ты по ночам уходишь из дома. Думаешь, я ничего не знаю? Кто бы она ни была, но уже два месяца ты ходишь к ней. Я, конечно, надеюсь, что она хорошая девушка, но уже начинаю в этом сомневаться.
Его лицо, вернее, та небольшая его часть, где сохранилась неповрежденная кожа, вспыхнуло, и он почти выкрикнул:
– Она хорошая, мама. В этом-то вся и беда. Это ей не следует быть со мной…
– Ну-ка объясни, что ты имеешь в виду? Чем ты хуже других парней?
– Мама, – перебил он. – Я не достоин такой, как она.
– Это она тебе сказала? – сухо спросила Мэгги.
– Нет. Но ее семья меньше всего на свете жаждет, чтобы она породнилась с кем-нибудь вроде нас. – Он глубоко вздохнул. – Я, наверное, прилягу. Паршиво себя чувствую. Видимо, опять не пойду сегодня на работу.
Мэгги прошла за ним в небольшую спальню.
– Джубал, это не… ты же не связался с дочкой Лайонела Джонсона?
Он слишком устал, чтобы протестовать, лишь раздраженно взглянул на мать.
– Нет. Почему ты так подумала? Кто распускает подобные сплетни?
Мэгги вздохнула с облегчением.
– Ида сказала, что слышала об этом. – Она колебалась. – Джубал, послушай. Я не вижу ничего хорошего в этой девушке, но, возможно, я многого не знаю. Помни одно, если девушка не хочет принимать тебя таким, как ты есть, – это не то, что тебе нужно.
Сперва совет показался Джубалу нелепым, но вдруг ему стало до боли обидно.
– Звучит неплохо, хотя на самом деле все совершенно не так.
– Ты дрался за нее, а она даже…
– Я же сказал, что нет. Она рассердилась, что я подрался. Может, она вообще больше не захочет меня видеть, – уныло проговорил он, отворачиваясь к стене. – Мне нужно немного отдохнуть, мама.
В среду он встретился, наконец, с Генри Кэроллом.
– Ты пытался подставить меня, – с порога начал Джубал. Кэролл оторвал взгляд от бумаг. Среди массивной мебели, которой был обставлен его кабинет, с дорогими часами на руке и в очках в золотой оправе, он выглядел весьма внушительно. Он казался слишком крупной фигурой, чтобы быть замешанным в обыкновенном воровстве. Но он даже не стал спорить.
– Я слышал, все прошло не совсем удачно? – Он откинулся на спинку стула. – И ты, кажется, пытаешься свалить свою вину на Хекетга и Бэйнбриджа?
– Я всего лишь хочу, чтобы отвечал тот, кто виноват, – тихо сказал Джубал.
– Можешь оставить свои желания при себе. В бизнесе все бывает. Происходят и осечки. Это дельце не выгорело. В следующий раз, если я затею подобное, все обязательно получится. И ты даже не поймешь как. Когда ты мне будешь не нужен, я тебе скажу, а пока, будь любезен, исполняй, что скажут.