Доктор Бутенко, видя, что Николай Олегович стал коситься на этих дедов, проинформировал его о том, что этих пенсионеров в посёлке считают лютыми садюгами, воспитывающих деток розгами. Такие дела.
— Есть условия, при которых насилие и необходимо и полезно, — нахмурился Найдёнов. — И есть условия, при которых насилие не может дать никаких результатов.
— Здесь у вас что, проблемы с молодежью? — поинтересовался Лысенко у местного депутата.
— Проблемы у нас с дебилами. Это почти, то же самое.
После принятия решения, беседа четырёх уважаемых людей протекала на отвлечённые темы.
Доктор Бутенко соглашался с тезисом Лысенко, о том, что местные болота действительно чудо природы, вот только посёлок Жупеево серая и незначительная точка на карте страны.
— Ничего интересного у нас нет, от слова совсем, — сокрушался он. — Кроме болот и комаров. Сплошная серость. В Комаровске хоть какие-то древние руины есть, а у нас сплошное болото в прямом и переносном смысле.
— Не скажите, — вдруг высказался Лысенко. — А вот эта «Пончиковая». От этих пончиков у меня во рту случился вкусовой апокалипсис. Честно говоря, я ещё никогда не ел таких вкусных изделий из теста, да и сама обстановка в этом заведении какая-то фантастическая что ли. Такой фантастики я даже в Китае не наблюдал, а там поразительных чудес много. Однажды, в одном местечке в Китае меня хотели угостить блюдом под названием «Будда проходит через стену». Честно говоря, есть я это их варево не рискнул. Китайцы в один котёл накидали морской огурец, плавники акул, рыбьи губы, свиное подбрюшье, копыта, сухожилия, грибы, яйца, абалон, сушёных сверчков и ещё что-то подозрительное. Убеждали меня, что именно это блюдо питает Ци, чистит кишечник, защищает от всех вирусов и заботится о геморрое. Нет, пусть сами копыта жуют, а мы лучше по пирожку вдарим. Я нашу народную пищу предпочитаю. Кстати, нашёл я отличного повара, который умеет готовить поистине замечательно народные традиционные блюда из старых времен, а не какие-то там фуагра, тартары и овсяные кашки. Приглашаю всех к себе в гости отведать произведения моего нового повара.
— Может здесь аппетит появляется от настенной живописи, — вставил своё замечание Мохов. — Как-то здесь всё мощно бьёт по психике, как на кладбище.
Лысенко вдруг задумался. Ему пришла некая мысль, что действительно — посёлок весь из себя серый и депрессивный с убогими людишками, и вдруг такое яркое пятно, как эта «Пончиковая». Кроме этого заведения из ряда обыкновенного убожества выбивается местная школа. Как это он раньше не заметил этого феномена. Ведь такой чистенькой и красивой школы нет, наверное, даже в областном центре. Но так не бывает. Он нахмурился. Мысли крутились вокруг да около какого-то интересного вывода. Стоп! Деньги. Ведь сделать такую школу можно только за большие деньги, а откуда у бедной, как церковная мышь, местной администрации деньги на такое великолепие? Это говорит о том, что в школу кто-то вложил значительную сумму. Вот бы подружиться с таким спонсором. Хотя в некоторые вопросы в этой местности лучше свой нос не совать. Но за тоненькую ниточку потянуть надо.
— Школа у вас хорошая, — бросил он фразу, надеясь на то, что Бутенко прояснит ситуацию с этой школой, но вместо доктора встрял Найдёнов:
— Одним из буржуазных лицемерий является убеждение в том, что школа может быть вне политики. Вы прекрасно знаете, насколько лживо это убеждение.
Действительно — подумал Лысенко — мысль весьма здравая, не в плане большой политики, а в плане местных реалий. Ох, стоит внимательно присмотреться к этой школе. Но чрезвычайно осторожненько, на цыпочках. Для начала надо стать спонсором этой школы. Стипендии хорошим деткам, что ли учредить, или купить им автобус. Надо как-то здесь засветиться с положительной стороны. Может ещё в посёлке церковь зафигачить.
Эти слова, оказалось, Николай Олегович произнёс вслух. Найдёнова такой религиозный подход возмутил, и он разразился очередной фразой:
— Бессилие эксплуатируемых классов в борьбе с эксплуататорами так же неизбежно порождает веру в лучшую загробную жизнь, как бессилие дикаря в борьбе с природой порождает веру в богов, чертей, в чудеса. Религия есть опиум для народа. Религия — род духовной сивухи, в которой рабы капитала топят свой человеческий образ, свои требования на сколько-нибудь достойную человека жизнь.