Сапог присмотрелся. Действительно, с ветки дерева, как раз над столом «для переговоров», свешивался небольшой деревянный кругляшёк. Он висел на нитке и слегка колыхался под действием ветерка.
— И помогает? — усомнился Сапог, хотя его ещё ни один комар не покусал возле стола, а когда они ходили по посёлку, то комары здорово досаждали своим вниманием. — Где такое чудо можно добыть?
— Да в аптеке при нашей больничке, — усмехнулся дед Витёк. — Приходи в аптеку и спроси у провизорши, что желаешь штуковину от комаров. Триста рублей просят за кругляшёк. Но штуковина хорошая. Сам куплю с пенсии, ага. Буду в кармане носить: никакая летучая сволочь ближе пяти метров не подлетит.
— Эту фигню в аптеке делают? — продолжал допытываться Сапог.
— Нет. Это наша школота на практике изготовляет, — доложил дед Витёк. — Даже мой внук Гришка-дуболом на этих практиках деньгу зашибает. У нашего школьного трудовика Семёна Митрофановича не забалуешь.
От такой информации Сапог немного завис. Дед Онуфрий, видя, что собутыльник задумался, стал объяснять Сапогу и внимательно слушающему Фантомасу, что инвестировать в производство антикомариных кругляшей не вариант, так как тема схвачена ушлой школьной мафией. Следовательно, туда лучше не соваться своим рылом, а то школота — те ещё отморозки. Короче: не алкай чужой кругляш! Круче них только Денис Тихонович Чекмарёв. Не к ночи будет помянуто его имя, но у нас в посёлке без ведома Чекмарёва ничего не делается. Вот такие здесь политико-экономические реалии. Увы, но всё самое страшное кроется за тонкой занавеской правды.
Видя заинтересованность своих новых друзей, дед Онуфрий продолжил просвещать их в суровые реалии жизни посёлка Жупеево.
— Надо друзья мои, — веско произносил дед Онуфрий слова, а Витёк и Пахом поддакивали, — выбрать тему и согласовать её с Чекмарёвым. Иначе ничего хорошего не получится, даже не мечтайте.
— У нас, — продолжил дед Онуфрий. — Без ведома Чекмарёва даже не вздохнёшь…
— И не пёрднешь, — встрял в разговор дед Пахом.
Онуфрий недовольно покосился на Пахома, и продолжил:
— Всё наше существование крутится вокруг Чекмарёва, как стриптизерша вокруг шеста. И даже хуже.
— Это что же получается, — присоединился к теме Фантомас, — Если мы с коллегой хотим, например, развивать ягодный бизнес, то должны его согласовывать с вашим Чекмарёвым? Вообще-то, должен вам сообщить, что деловые люди нашего уровня умеют и сами защищать свои инвестиции от посторонних интервенций.
— Вот с ягодами на болотах всё ещё хуже, — махнул рукой дед Онуфрий, а остальные деды осуждающе замотали головами. — Собирать ягоды на болотах, то разрешения у Чекмарёва брать не надо, потому как болота — это не поселение. Вот только с болотами лучше не связываться, ибо на наших болотах живут некроманты… ну, и инопланетяне изредка захаживают, но кроме меня они никому на глаза не показываются. Если зелёненькие инопланетяне ребята безвредные, то некроманты — это жуть на ножках. Так что ягодный бизнес у нас в загоне. Опять же сахар для варенья нужен, а сахар у нас завсегда здорово воруют. У бабы Зины можешь поинтересоваться…
— Так на болотах торфоразработчики трудятся, — удивился Фантомас. — Они-то как с вашими некромантами договариваются?
— А никак они с некросами не договариваются, — зашептал Онуфрий. — Отчаянной храбрости люди, эти торфоразработчики. Сам в шоке. Суровый они народ: у них жизнь всегда с напрягом до треска костей. Но и они ночью на болота ни ногой.
Фантомас не стал выяснять, за каким чёртом ночью ходить на болота.
— Мы с коллегой больше склоняемся к тому, чтобы бизнес замутить в посёлке, а не на болоте, — стал уточнять свои хотелки Фантомас. — Вот только меня смущает ваш непонятный Чекмарёв. Кто он такой, что с ним надо договариваться?
Эти кощунственные слова Фантомаса натолкнулись на стену непонимания.
— Э, брат, — напустил на себя запредельную серьёзность Онуфрий. — Чекмарёв — это наше всё, как эфиоп Сашка Пушкин! Так как городской Администрации до нашего посёлка дела нет, то пришлось этому умнейшему человеку взвалить на себя обузу по планированию и общественно-экономическому регулированию в посёлке. Вот так. А кто он? Известно кто: бывший поселковый участковый, но его недавно выгнали из органов. Замечательный человек. О народе днём и ночью печётся.
— Чего же его выгнали, если он такой хороший? — ехидно поинтересовался Сапог. После отсидки Сапог ментов не жаловал.