Вдруг, с лёгким скрипом открывается дверь и в комнату входит не драгоценная Маринка, а Смерть. Как Чекмарёв понял, что существо, вошедшее в его спальню именно Смерть? А как иначе? Длинное антропоморфное тело, облачённое в тёмный балахон, а в руках существа знаменитая коса, которая, сука, ещё и блестит от лунного света. Существо поскрипывает, слегка вздыхает и распространяет вокруг себя холод. Конечно это Смерть. Вот, значит, что последнее видит человек, когда к нему является Вестник Вечности. Страх сковал тело бедного Чекмарёва так, что он даже дышать перестал, только слушал громкое биение своего сердца, да тихое бормотание нежданного гостя. Обидно, что приходится помирать в самом расцвете сил. Знал бы, что так получится, то… бросил бы пить, однозначно. Ни грамма в рот. Теперь Маринка и Елизавета одни останутся, без непутёвого папки. Станут жить впроголодь в полуразрушенном и холодном хозяйстве. Он попытался поднять голову, с трудом набрал легкими стылый воздух и замер, ожидая неизбежного. В справке о смерти патологоанатомы напишут, что случился инфаркт или инсульт. Или напишут просто — помер от Смерти.
Однако Смерть не взмахнула своим сельскохозяйственным инвентарём, а, немного поворчав, вдруг улеглась рядом с мужиком, предварительно окинув его застывшим взглядом аспида, готового к смертельному броску. Ага, улеглась на место Маринки. Оказалось, что Смерть весит килограмм триста, а то и больше, ибо кровать заскрипела и как-то просела от веса нежданной гостьи. А по виду существа в балахоне и не скажешь, что оно так много весит. Чекмарёв, стараясь даже не дышать, прислушивался к невнятному бормотанию Посланца Вечности и с ужасом думал, что произойдёт, если вдруг вернётся Маринка со своего ночного похода. Вернётся, а тут полный облом: её половинка кровати занята. Маринка может сильно удивиться, а незваная гостья осерчать. И что тогда произойдёт? Смерть может легко и два раза махнуть своим сельхозинвентарём и тогда, Лизонька останется полной сиротинушкой. Что там Смерть бормочет себе под нос?
— Три девицы под окном, пили водку, пиво, ром, — пробормотала Смерть. — Или это три местных деда опять забухали? Сколько мне ещё ждать, понимаешь? Пока Луна с небосклона скатится? Быстрее начну — быстрее отсюда свинчу.
Вдруг Абсолютная Сущность тихо запела загробным голосом: «Ко мне старость вдруг пришла — меня дома не нашла. То пирую, то блядую, то по ягоды пошла».
Чекмарёва продолжало трясти под одеялом, как землетрясение трясет Землю: сейчас Смерть наговорится, вспомнит обо мне и привет, получу Fatal ERROR и синий экран.
Бормотание гостьи стало совсем неразборчивым: скорее всего, Смерть заговорила на каком-то иностранном языке. Но вскоре она опять вернулась к русской речи:
— Понапридумывают имён, понимаешь. Очешуеть. Что это за имена такие: Анита Дик и Холден Хискок? Звучит как «I need dick» и «holding his cock». Ррррразберусь и всех покараю. Ага, в России для геев жизнь не сахар. Если кому не нравится жить в России, значит, это гей. Я содомитов не люблю. Противные они.
Чекмарёв в этом вопросе был полностью солидарен с Посланником Бездны, но старался не выдать себя даже лёгким звуком.
— В этом году расписки кровью упали в цене, знаете ли, — вдруг объявила Смерть и начала вставать с кровати. Бедная кроватка скрипела, выла и стонала, как живая, и готовилась развалиться на дрова под чудовищным весом сакрального существа.
— В общем, всё ф топку… убили негра… сожгли двенадцать штатов. Ага, подожду до следующего солнечного затмения.
С этими непонятными словами Смерть, наконец, встала с кровати и потопала прямиком к окну, не переставая бурчать: «Отдай последний кусок хлеба… к следующей субботе жди успехов на работе». Не останавливаясь, Абсолютная Сущность прошла через окно и растворилась в ночи.
После такого случая Чекмарёв зарёкся пить коньяк, но не удержался, употребил снова, и вот результат — получил расплату в виде кошмара, в котором на него нападают зомби. Вот зачем, спрашивается, он снова вечером пил коньяк, хотя зарекался употреблять этот напиток на ночь? Опять допился до чертей, вернее, до зомбей. Это не ночь, а полный урюк и кони в бубликах. С каким удовольствием он спал бы сегодня дома с Маринкой. Днём бы посетил «Пончиковую», где лениво глядел бы в окно, наблюдая над односельчанами и редкими приезжими, зная, что впереди простой и понятный день, наполненный ароматом кофе, вкусом пончиков и простой житейской суетой.