Первой засуетилась какая-то мамочка, чей ребёнок заплакал навзрыд, впечатлённый неведомыми монстрами на асфальте. Она отвела впечатлительного ребёнка в сторону и стала его успокаивать, зло поглядывая на юную художницу. О, какие сильные негативные эмоции. Потом откуда-то появилась бабка с клюкой, одетая во всё серое. Этой до всего есть дело. Она плюнула для начала на рисунок осы, а потом стала своей клюкой втирать изображение в асфальт. Получалось плохо, поэтому бабка стала тереть рисунок своей растоптанной туфлёй. Некоторые дети так же приняли участие в вандализме. Один малыш остервенело закрашивал своим мелом изображение щенка, при этом ребёнок излучал совсем уж чёрную эмоцию. Другие дети старались пройти по рисункам, правда, по глазу монстра боялись. Конкурс как-то сам собой прекратился. От греха подальше, мама девочки увела её за руку домой. Мамаша девочки явно сильно удивлена и напугана. Ничего, дитя. Зато, это твой звёздный час, хоть и с примесью горечи. Такова у вас жизнь. В плюсе остался только неизвестный молодой человек, получив от аборигенов много незамутнённых чувств.
На другой день Никодиму случилось опять пройти по тому месту, где вчера рисовали дети. Рисунки мелками уже смыли, только плохо получилось смыть глаз монстра. Монстр всё также внимательно наблюдал за этим миром из асфальта. Только сейчас в его зрачке виделась удовлетворённая смешинка. Никодим подмигнул монстру и отправился по своим делам, его ждали иные тайны.
Глава третья
— Друг, оставь покурить! — солидно попросил Федя своего одноклассника Сеню.
Действо происходило в школьном туалете, что считалось несколько предосудительным со всех сторон, но Федя и Сеня, считаясь старшеклассниками, не заморачивались всякими глупыми предрассудками, установленными дурацкими школьными правилами. А своими уроками интимно ездить по мозгам учеников можно? У народа тоже нервы. Нервы, говорят, успокаиваются куревом. Можете у любого пожилого мужика спросить, и он ответит в популярной форме.
— А в ответ тишина, — отозвался друг Сеня.
И кто он после этого? К нему обращаешься лицом к лицу, а он поворачивается к тебе филеем.
— Вот ты жопа с ручкой. Для друга сигаретки жалко, — стал совестить товарища Федя. Оказывается, Сеня не такой уж и друг, а даже ещё хуже. Сигаретку зажал! Федины нервы от учёбы совсем расшатались. Надо сообщить другу Сени, что когда Федя нервничает, он хуже собаки Баскервилей — покусать может. Пусть Сеня догадается на счёт раз, кого первого Федя покусает.
— Ладно, на, травись, — достал початую пачку сигарет Семён. — Цени мою доброту. Для друга ничего не жалко, даже соседского поросёнка.
С этими словами друг протянул пачку под нос товарищу по несчастью, ведь счастьем обучение в этой школе совсем не назовёшь.
Федя ловко достал сигаретку, зажал фильтр губами и щёлкнул зажигалкой, произведённой в Китайской Народной Республике. Огонёк коснулся начинки сигареты и стал гореть, как порох. Да и табак ли это в сигаретке, а может пропитанная какой-то Китайской химией мелко порезанная бумага? Но даже такая сигаретка исправно давала сизый дым. Пожилые мужики авторитетно говорили, что раньше другой табак продавали — вкусный и правильный дым тот табак давал. Сейчас продают говно, а не табак. Тот давнишний табак пах табаком, и горло драл не по-детски. Раньше и трава зеленее росла. Но пацанам сравнивать-то не с чем. Какой есть, тот и курим. Да и тот купить стало невозможно без паспорта, подтверждающего, что тебе стукнуло все 18 лет, и ты можешь на здоровье травиться. Так что, курили, что исхитрялись достать. Курили украдкой, выскочив из школы на другую улицу, или, вот так как Сеня и Федя, в школьном туалете, ибо наука уже доконала Сеню и Федю хуже горькой редьки. Но курить в туалете считалось слишком отчаянным мероприятием. Особенно с этим делом — красиво покурить, стало совсем туго с началом третьей четверти. Ни с того, ни с сего администрацию школы посетила очередная шиза и она стала бороться с курением. Даже приказ издали, что курить табак нельзя и всё такое. Да кто б его читал? Некоторые читали и смеялись. Не, пацаны, администрация отжигает: запрещают табак курить! А коноплю, значит, можно?