Алла Леонидовна, конечно, радовалась таким событиям, но её стало доставать и некоторое беспокойство. На неё уже не очень хорошо стали посматривать в городском управлении образования, да и в министерстве творилось что-то не то, хотя там что-то «то» и не могло твориться. Может надо занести кое-что кое-кому? Тарифы Алла знала. Как она знала и то, что некоторые директора школ и заведующие детскими садиками регулярно заносили руководящим работникам кое-что, сама так делала. Кое-что собиралось с родителей под видом сборов на ремонт и канцелярские принадлежности, но в этом году Алла Леонидовна как-то этот процесс выпустила из рук и перестала трясти деньги с родителей. Здорово помогали спонсоры, но не будешь же просить спонсоров, чтобы те ещё и раскошелились на то, чтобы заносить кое-что нужным людям. Спонсоры такой авангардизм могли и не понять. Да пошло оно лесом, плюнула Алла Леонидовна: будь, что будет, надоело всё. Даже если с директоров снимут, то учителем, наверное, работать оставят.
Она стала мечтать, как ей станет хорошо, когда она начнёт работать обыкновенным учителем. Ага, пиши только гору бумаг, но зато не надо думать, что напишут другие. Не будут интересовать хозяйственные дела, подготовки к экзаменам и к ЕГЭ. Комиссии тоже проходят лесом, хотя и сейчас она здорово не заморачивается встречей с проверяющими: на это есть у неё молниеотвод в виде ушлого математика, который и чёрта уговорит креститься. Тогда у неё может даже отпуск случится, как у людей, а не ремонтные работы вместо отпуска. От мечтаний Аллу Леонидовну отвлёк телефон. Опять звонили из управления образования, поэтому ей пришлось с облака грёз спускаться на грешную землю. Директриса нюхом почуяла неприятности на свои нижние девяносто.
Глава четвёртая
— Цапыгина, ты чего рыдаешь? — поинтересовалась Инна Валентиновна, зам по воспитательной работе, когда заметила в коридоре хныкающую десятиклассницу Верочку Цапыгину.
Та стояла около окна и горько-горько плакала. Слёзы ручьём текли по щекам девчонки. Очевидно, у ребёнка горе случилось.
— Смартфон поломался, — ещё сильнее залилась слезами девчонка. — Забыла на уроке Никодима Викторовича выключить, вот он и гавкнулся. Телефон, а не Никодим Викторович. Я же только забыла, а он… .что теперь я дома скажу, ведь мамка мне еле-еле насобирала денег на этот смартфон. А я дура его загубила.
— Ты, это, не реви, — попыталась успокоить ребёнка женщина. — Пошли, поговорим с Никодимом Викторовичем. Может, он что посоветует.
— Я уже с ним говорила, — опять разрыдалась девчонка. — Он говорит — а я причём, все претензии к мелку. А что у мелка спросишь? Я пыталась с мелком говорить — он молчит.
Инна Валентиновна покачала головой: вроде взрослые дети, а в волшебные мелки верят. Странные траблы с мелками в классах, где ведёт математик.
Баширова Инна Валентиновна и Верочка нашли в своём кабинете. Учитель уже складывал в пухлый портфель письменные ответы учеников и собирался уходить.
— А, Цапыгина, — повернулся он, услышав шаги вошедших в кабинет. — Опять ты? И адвоката привела. Думаешь, с мелком удастся договориться?
— Никодим Викторович, — обратилась к математику Инна Валентиновна, стараясь сохранять серьёзность. — Как-то не очень красиво получается, ведь Вера всего-навсего забыла прибор выключить. Нельзя ли восстановить справедливость?
Верочка при этом пряталась за спину заместителя директора.
— А кто сказал, что в этом мире одна только справедливость? Мир несправедлив к некоторым индивидуумам, особенно к тупезням, которых на каждом уроке предупреждаешь, чтобы они выключали свои гаджеты. Они, видишь ли, забыли. Теперь точно не забудут и вспомнят, где находятся. Сами подумайте, как можно мелок просить починить прибор. Он только ломать может, чинить не может.
— Так что выхода нет? — продолжила Инна свою адвокатскую деятельность.
— Почему? — немного задумался Никодим Викторович. — Выход всегда есть, даже из безвыходного положения. Вот кто у нас есть Цапыгина Вера? Она есть отличница, один раз получила даже стипендию от богатенького мецената и первого мая ещё пять тысяч получит. Вот пусть и тратит свои кровные на новый гаджет.
Из-за спины Инна послышался вздох Верочки и её писк:
— Мамка не разрешит тратить деньги. Скажет, опять поломаешь. Купит простенький телефончик и буду с ним ходить, как лохушка.