Пока же Алла Леонидовна ещё строила всякие личные планы. Пыталась реализовать спущенные свыше идеи, как улучшить то, что улучшению не подлежит, впихнуть невпихуемое, и особо не волновалась, чтобы в грусть и меланхолию не скатиться. Эх, планы, планы. Зачем составлять обширные детализированные планы, если даже приблизительный план составить затруднительно, поскольку нет необходимой информации. До октября ещё надо дожить. Впрочем, это уже другая история. Время-то идёт и события разворачиваются. Ладно — наступит новый день, появятся новые проблемы.
Глава пятая
Вечером, когда воздух самую чуточку охладился, со стороны болот в посёлок Жупеево, бодрым шагом вошёл человек. Местные, кто встречались ему на пути, сразу же в этой знакомой фигуре узнавали школьного учителя Никодима Викторовича.
Народ степенно раскланивался с ним, ибо уважали. Иногда между собой комментировали встречу с учителем:
— ИнтеллиХент, мать его ити, — высказался о появлении в их среде школьного учителя здоровенный мужик, которого все звали Витёк. — Моего внука Гришку-дуболома считать учит. Гришкин-то лоб чугунный, а кулаки пудовые, но он этого Никодима, росточку в котором меньше, чем в Гришке, бздит по-чёрному и до усёру. Аж трясучка на внучка нападает.
Другой мужик наклонился к уху говорившего знакомого и шёпотом произнёс:
— Ты б Витёк того… .потише про этого Никодима говорил-то, — шептавший со значением кивнул. — Моя внучка Маринка тоже у него год проучилась. Такое про этого учителя говорит, что и в толк не возьмёшь. В посёлке вообще о нём всякие страсти обсказывают. Так что, кум, лучше помолчи от греха.
— И то так, — соглашался Витёк, дуболома Гришки родной дед. — А что, кум, вот и август скоро?
— Так я и говорю, кум, — поддержал намёк Витька другой дедок. — Пошли, что ли по маленькой употребим, типа для запаха. Чего на этого браконьера пялиться? Пусть хоть всю ягоду с болот соберёт — нам не жалко этого добра.
— Дык, не жалко, — поддержал кума насчёт выпить по пять капель Витёк. — Только брешут, что он каждый день с болот приносит полные сумки ягод. Куда ему столько? Может самогон гонит?
Собственно, кому какое дело, что с ягодой делает Никодим Викторович. Да хоть и самогон? Что тут такого, скажите на милость? Сейчас уже можно гнать самогонку для собственного употребления сколько хочешь, вот торговать самогонкой нельзя, подсудное дело. Может у человека хобби такое: самогон гнать, а потом его бухать. Ведь он учитель, а у учителей нервы, говорят, ни к чёрту, вот и лечатся самогонкой почём зря. Святое дело, для здоровья-то.
Правда, местные немного заблуждались. Никодим Викторович пока ещё самогонку не гнал и не лечил нервишки первачом. Вот пирожки и пироги он уважал, уважал и варенье, как тот бомжеватый Карлсон, который обитал на крыше. Пирожки ему делала Наташка Цапыгина, а варенье — его хозяйка — баба Валентина Егоровна Коновалова. Вот эту всю собранную ягоду учитель и таскал в два адреса. И все адреса оставались довольными.
Так, что вскоре все окрестные собаки и кошки знали, что учитель ходит на болота и в леса строго за дарами природы. Чего ещё там делать?
Действительно, чего там делать.
— Лес насыплет землянички полный-полный кузовок, по секрету скажут птички, где же спрятался грибок — фьють, фьють, фьють, — тихо бормотал весёлую песенку учитель. — Можно прыгать и смеяться, и всё это неспроста — кря, кря, кря… Должен точно вам признаться: лето — это красота! Ква, ква, ква! Я покрылся бронзовым загаром, хотя, лучше б я поехал на моря. Ягоды в лесу горят пожаром, лето, лето жаркое недаром, лето — это хорошо. Хотя на болотах комары, и уже народу подозрительно, почему летающие вампиры меня не едят. Да кровь у меня не та, чтобы всяким болотным тварям её пить. Но народ уже косится и судачит. Надо слух пустить о простом способе отвадить комаров: ванилин, спиртовой раствор валерьянки и детский крем. Хотя здесь многие такой рецепт не поймут. Их сознание не приемлет, как это спиртовой раствор мазать на себя, а не во внутрь применить.
Возле забора усадьбы Цапыгиных на скамейке сидела Верка и огромный Мишка, Веркин одноклассник и вроде как ухажёр. Считай уже одиннадцатиклассники сидели рядом и грызли семечки: культурно так грызли — «шкорки» сплёвывали не на землю, а в пакетик.