Пришлось Поленову и Ручкину таскать украденные компьютеры обратно в кабинет информатики и подключать к ним все отсоединённые кабеля. Настал момент поговорить, как замять дело.
— Мы отработаем, — предложил Никита: предложил за себя и за Борюсика. У него в голове крутилась схема, что сейчас он наобещает с три короба доверчивым учителям, а потом дело само как-то забудется. Но не тут-то было. Оказалось, этого Никодима просто так не объедешь.
— Вы отработаете, точно отработаете, — задумчиво произнёс он. — На все триста тысяч рублей отработаете. Считать умеете: каждый комп по сто тысяч, вот и выходит триста тысяч. Всего ничего для таких орлов-стервятников, как вы. Но перед этим вы напишете собственноручное признание на пяти листах, где покаетесь во всех грехах, которые вы совершили. Опишите всё: про то, как технику крали в школах области, куда собирались её деть, все явки и пароли, зачем людей в болоте топили… .всё опишите. Эти бумаги будут храниться в надёжном месте, а если что, то отправятся в следственный комитет. Писать надумали? Или сразу в полицию звоним?
Никитос совсем сник: с этим Никодимом Викторовичем фокус затереть проблему не прошёл. Да ещё заставляет в убийствах признаваться.
— Никого на болотах мы не топили, — со слезами на глазах объявил Никитос. — Мы только ларёк бабы Зины взяли, да алюминиевые провода хотели срезать.
Учителя многозначительно переглянулись:
— Вот это тоже отразите в своём чистосердечном признании: когда, зачем, соучастники, покровители. Всё пишите. Облегчайте свою совесть. Так говорите, людей на болотах не топили?
Боря с удивлением глядел на друга. Куда делся весь апломб и искры в глазах Никитоса? Сейчас на стуле сидел зарёванный парнишка с трясущимися от страха губами на покрасневшей морде и кающийся во всех грехах. Как-то быстро с Никиты слетела его альфасамцовость. Это выяснилось уже через пару минут допроса. Сам Боря тоже сидел красный, как варёный рак в котелке рыбака.
Баба Серафима притащила бумагу и ручки, которые вручила воришкам. Никита уже вовсю строчил признательные показания и умолял учителей не давать делу хода. Пришлось и Борису писать признание, а куда деться с подводной лодки. Не долго счастье длилось.
— Отрабатывать начнёте завтра с шести утра и до шести вечера, без выходных и праздников до первого сентября. Работать будете в школе, а делать, что скажут прорабы и Семён Митрофанович. Сачковать не рекомендую, ибо чревато. Технику безопасности на рабочем месте можете не соблюдать: если себе шею сломаете, то и чёрт с вами, плакать не станем, ещё двумя ворами на Земле меньше станет.
Вот такие ласковые пожелания и напутствия высказал учитель математики, когда прочитал признания и проверил, поставлены ли собственноручные подписи и дата. Повествование получилось приличное, вот только авторам немного не хватало грамотности. Ишь ты — вот же злодеи, оказывается, это они бабы Зины ларёк подломили-то. Но отказываются от того, что это они весь сахар стырили: они только гирю золотую взяли, но та оказалась не золотой. Правда, ребята признавали, что первоначально хотели украсть сахар, но для хорошего дела — варенье варить, но всё равно, как-то неприлично у односельчан тырить.
Сердобольная баба Серафима влезла в воспитательный процесс:
— Ох, ты ж, Господи, святая воля твоя. Совсем сурово вы с хлопцами-то, Никодим Викторович. Может лучше пусть в тюрьму идут ребятушки-то, там хоть кормят. Они ещё молодые: отсидят и выйдут. Может, какая амнистия случится-то.
Никитос от таких слов совсем расклеился, его совершенно не устраивала тюремная камера и её обитатели. Пацана затрясло, и он заплакал навзрыд.
— Мы отработаем, — сквозь слёзы завопил он. — До ночи станем работать.
— Ну, до ночи, так до ночи, — согласился Никодим, широко разведя руками. При этом он смотрел на ребят, как на подопытных хомячков. — Вас никто за язык не тянул. Как отработаете все долги, так я вас голубчиков в армию определю, у меня как раз городской военком хороший знакомый: он только рад таким рекрутам.
После того, как судьба ребят определилась, и их отпустили по домам, учителя остались одни.
— Вот уже двоих отличных помощников я тебе нашёл, — сказал Никодим трудовику. — Сколько тебе ещё добровольных помощников надо, — деловито осведомился он, — человек пять хватит?
— А что, ещё придут? — ахнул трудовик.
— Непременно придут, — кивнул Никодим. — Отчего помощникам не прийти, ведь в школе сейчас столько строительного материала бесхозного валяется, а сторож одна баба Серафима. Немного посидим в засаде и наловим столько, сколько надо. Лишних сдадим участковому.