Математик не стал рассказывать коллегам, что карты торфоразработчиков — это ерунда, только для отмазки годятся, да и вообще не стал говорить о том, зачем он столько времени проводит на болотах. Пусть народ думает, что ягоду собирает. Обогащается на природных дарах. Он внимательно посматривал по сторонам, отмечая только ему понятные вещи, да за тётками надо внимательно присматривать, а то увлечётся тётка сбором ягод и вляпается по уши в не очень стерильную водичку с пиявками. Вытаскивай её тогда и суши. Вскоре у тёток почти полностью заполнились ёмкости для сбора ягодки: никто не ожидал, что куманики окажется так много. Наступило время идти домой, но тут, как на грех вознамерилась стремительно портиться погода, хотя ничто не предвещало грозу. Светлый день решил стремительно превратиться в ночь, усилился ветер, а видимость уменьшилась до тридцати метров, а потом и меньше. Вверху летели грозовые тучи, а по болотам зловещими клубами стелились насыщенные водой испарения. Болото быстро превращалось в неприятное, давящее на психику место, в котором места людям не оставалось: живите в своих поселениях, и не выбирайтесь на природу. Вдалеке уже грохотал гром, сверкали жуткие молнии, вся живность на болотах притихла и попряталась: всё пропитала влага и виднелись чёрные искривлённые стволы деревьев, обвешанные языками тины. Смотрелось в темноте это зловеще. Случившаяся внезапно жуть сильно испугала тёток, которые загомонили, не зная, что делать.
— Не переживайте, — успокоил тёток Никодим. — Не потонем. Я отсюда до посёлка дорогу с закрытыми глазами знаю. Вот только пока будем брести до дома, то промокнем знатно. Идите строго за мной, след в след.
Так они и пошли: медленно переставляя ноги в быстро образовавшейся от дождя грязи, охая от молний, но, не бросая тару с ягодами. Добычу бросать жалко, зря, что ли столько корячились. Шли очень медленно, потому как пожилым тёткам передвигать ноги по щиколотку в грязи весьма трудно. Да ещё народ пугали ветвистые молнии, словно сговорившиеся падать недалеко от движения людей. Через секунду после падения очередной молнии громыхал гром, своим звуком заставляя барабанные перепонки людей переносить потрясение. Но это ещё только лёгкое начало событий. Через несколько минут, что называется, разверзлись хляби небесные, и природа показала всю незначительность человека, ползающего по поверхности Земли, и в своей гордыне считающего именно себя царём природы. Дальше идти группа физически не могла: видимость практически сократилась до метра, поэтому народ сбился в кучу и, причитая, стал мокнуть под ливнем. Что ещё оставалось делать? Вдруг справа по ходу, метрах в пятидесяти, ударила по болоту особо жирная молния, представляющая собой столб огня, непонятно какого цвета. Природа как бы соревновалась сама с собой, доказывая, что мощнее: небеса или земная твердь. Плазма этой монструозной молнии со всей дури обрушилась на землю, так что вскоре людей обдало горячим облаком вонючего пара. Во вспышке неестественного света народ заметил, что молния поразила какую-то кочку на небольшой возвышенности, от чего та даже начала весело гореть, несмотря на льющуюся с небес воду. Что там могло гореть? Вот же загадки природы. На этом светопреставление закончилось. Ливень ещё хлестал несколько минут, а потом плавно перешёл в моросящий дождик, который вскоре исчез с появлением Солнца. Бури как не бывало.
Как только появилось долгожданное светило, и прекратил лить дождь, так группа людей стала озираться по сторонам и не узнала местность: казалось, что они стоят посреди огромного озера, вода которого весело искрит под солнечными лучами. Вот только куда идти? Везде вода — так можно и в трясину угодить и через несколько лет превратиться в удобрения. Это обстоятельство привело тёток в трепет: никому из них превращаться в удобрение в глубине трясины оказалось неинтересно. Вот только Никодим Викторович почему-то имел вид чрезвычайно довольного жизнью человека, веселился и постоянно шутил. Тёток он заверил, что с ним они не пропадут, только должны идти строго за ним — он и с закрытыми глазами знает дорогу домой и не приведёт их в трясину. И действительно, тётки всю дорогу брели за ним только по щиколотку в воде и грязи, удивляясь, как это Никодим так здорово ориентируется на местности. Никодим источал радость и удовольствие, как будто он, как и все не был абсолютно промокшим, а находился посреди города, а не лютого болота. Что послужило причиной такого хорошего настроения у математика, тёткам решительно непонятно, а он, естественно, не говорил им, что ещё на шажок приблизился к своей цели. Не было счастья, так несчастье помогло, когда особо зверская молния упала недалеко от них. Вот тогда Никодим кое-что и засёк, что давно искал на болотах. Правда, наверное, теперь тётки никогда больше на болота не пойдут. Это оказалось действительно правдой: все тётки, кроме молодой информатички, зареклись ходить на болота. А вот Ие разгул природы понравился: адреналин можно хоть ложкой черпать. Ведь, правда, здорово пережить такую замечательную бурю?